Русалки сливались в яркое пятно, кружа вокруг озверевших от запаха крови и блеска чешуи хищников. Наконечники их копий метили в глаза и беззащитное брюхо. Одному из русалов — коротковолосому и самому крепкому — удалось задеть мелкую акулу и пролить первую кровь. Зрители ликовали.

Их блеск и шум отвлекали. Это было не слишком честно.

Эрик пропустил выпад в свою сторону — острие чиркнуло по боку, кровь из раны тут же растворилась в воде, образуя вокруг акулы темно-малиновое пятно. Он в ярости бросился на противника, но тот увернулся, и только неудачный опыт, полученный несколько минут назад, помог Эрику не врезаться в прутья.

В ту же секунду острые зубы впились ему в бок. Горячая боль разлилась по телу, но зубы сразу же исчезли, и мелкая акула, укусившая его, опустилась на дно с пробитой головой.

«Они нас стравили…»

Эрик совершил неожиданный для русалок маневр, не только уклоняясь от копий, но и двигаясь в сторону второй противницы, оставшейся без внимания. Русалы рванулись за ним, но Эрик оказался быстрее. Несколько секунд — и вторая акула с вырванной глоткой, опустилась кулем на каменистое дно, дергаясь в предсмертных судорогах.

Кусок ее плоти Эрик выпустил из пасти и обернулся на своих противников. Те нерешительно плавали туда-сюда у входа, о чем-то переговариваясь. Зрители тоже поутихли, давая борющимся передышку.

«Что с вами? Струсили, селедки?»

Кровь продолжала течь из раны, дразня русалок и раздражая самого Эрика. Он хотел поскорее уничтожить трех выскочек и насладиться их мясом. Конечно, он бы предпочел сожрать только нижнюю часть туловища, чтобы не чувствовать себя каннибалом.

Он коснулся хвостом металлических прутьев решетки и замер, осознавая собственную глупость…

Металл…

Все это время он был в металлической клетке и в любую секунду мог сломать ее, уничтожив всех вокруг. Но гнев и охотничий акулий инстинкт так затмили его разум, что он забыл о собственных силах. Эрик ударил бы себя по лбу, если бы у него были ладони, но мог довольствоваться только злым ударом хвоста по клетке.

Сейчас он вновь чувствовал, как прутья вибрируют, готовые в любую минуту вырваться из своих гнезд и пронзить тела русалок, посмевших на него напасть и ранить.

Если бы Эрик мог, он бы улыбнулся.

Русалы, о чем-то договорившись, медленно поплыли на него, ощерившись копьями. И когда до замершей вдруг акулы оставалось всего ничего, все присутствующие издали пораженный вздох. Металлические наконечники оружия, направленного на морскую хищницу, согнулись в дугу и больше не были опасны акуле.

Рейвен, крепко державшая Чарльза за руку, вскрикнула, осознавая, что произошло нечто непоправимое и совершенно выбивающееся из правил боя. Русалы оказались безоружны перед огромным морским хищником, странно ведущим себя с самого начала.

И когда клетка начала трястись, а прутья вырываться из земли, куда они были прочно вделаны многие годы назад, русалки шарахнулись прочь, а Чарльз до этого шокировано наблюдавший за происходящим, вскрикнул и согнулся от головной боли.

— Надо им помочь!

Рейвен вырвала руку из пальцев брата и ринулась к арене, не обращая внимания на то, что Чарльз не в состоянии плыть. Мимо него проносились испуганные русалки, и даже рыбешки, доселе крутившиеся у дна, бросились в рассыпную.

Несколько прутьев, будто скользкие угри, оплели руки русалов, привязывая неудачливых бойцов к каркасу клетки. Насмерть перепуганные, они бестолково дергались в путах, раня себя еще больше, обдирая кожу о заострившийся металл. Акула медленно надвигалась на пленников, неторопливо виляя хвостом и будто бы напоказ оставляя за собой тонкий кровавый след, тянущийся из раны на боку.

«Никто и никогда больше не посмеет держать меня в клетке… Ни один человек или морской гад, вроде вас, не будет тыкать в меня оружием! Жаль, что вы слишком тупы, чтобы понять мое послание, но я рад, что вы осознали, наконец, свое место здесь, жалкие селедки…»

Эрик начал ускоряться, приближаясь к трясущимся, извивающимся жертвам. Русалы снаружи бросали в него гарпуны, но те сминались и скручивались в бесполезные дуги, не достигая его тела. Кто-то попытался закинуть лассо, но веревка запуталась в ставшей вдруг колючей металлической ограде.

Рейвен, метнувшая лезвие, поняла, что это бесполезно. Сейчас акула растерзает и Алекса, и его друга Джейсона, и Хэнка, который вообще непонятно как оказался на арене.

Она потянулась к лодыжке и отстегнула костяной кинжал, выточенный ею пару лет назад. В нем не было металла, и он был достаточно длинный, чтобы вспороть акуле горло, достав до сонной артерии.

«Рейвен, нет!!!»

Голову девушки пронзила боль от неосторожного телепатического посыла, но страх за Алекса и прочих был так силен, что она просто вытолкнула Чарльза из своего разума и протиснулась между прутьями клетки. Акула не обратила на нее внимания, она была слишком поглощена трепетавшими жертвами.