Да, они жили в суровой природе, боролись за свои жизни, территорию, пищу. И необходимую, вынужденную смерть принять было проще, чем это…

Рейвен задергала брата за руку, пытаясь заставить подплыть ближе. Но Чарльз проплыл лишь пару метров и остановился, прижимая девушку к себе и не давая больше приблизиться.

— Или здесь, или мы сейчас же уплывем.

Он мог бы и приказать, внушить, но старался не злоупотреблять этим преимуществом понапрасну.

Рейвен послушно замерла, хотя Чарльз чувствовал, как колотится ее сердце, рвущееся ближе к арене. Русал знал, что однажды не сможет удержать ее здесь, и в один совсем не прекрасный день она окажется по ту сторону решетки…

Все попытки Эрика вырваться из прочных пут потерпели неудачу. Вокруг не было ни грамма металла, который мог бы прийти на помощь. Кто-то или что-то неведомое тащило его ко дну и в сторону, прочь от еще серебрящегося невдалеке косяка рыб и солнечного света.

На секунду промелькнула мысль о том, что Шмидт нагнал его и тут, но это не мог быть он. Не мог же?

Эрик извернулся, запутавшись в сетях окончательно, и успел увидеть, как мелькнул длинный темно-зеленый хвост. Гораздо длиннее, чем у рыбы, и куда более гибкий, чем у акулы.

Он рванулся вперед в надежде ухватить неведомую тварь за плавник, но сбоку мелькнуло еще одно тело, и по голове Эрика хорошенько приложили чем-то тяжелым. Будь он человеком, скорее всего, был бы мертв. Но акула только больше взбесилась, потеснив человеческий разум. Следующий виток веревки стянул Эрику челюсти, не давая толком разжаться, но оставляя возможность заглатывать воду, чтобы дышать.

Нечто с длинным хвостом наконец показалось в поле зрения, и Эрик замер, от растерянности позволяя беспрепятственно тащить себя вперед.

Трое русалок с разноцветными хвостами и человеческими телами и лицами, плыли перед ним, держа края сети и дразня акулу сверкающей чешуей.

Наверное, Эрику не стоило так удивляться. Раз уж существуют мутанты на суше, то почему бы им не быть в море. Не из ниоткуда же взялись все те мифы и легенды, что рассказывали родители своим детям уже многие столетия… И все же мир потерял краски реалистичности, заставляя мужчина усомнится — все ли происходит наяву. Возможно, Фрост погрузила его в транс или сон или просто накачала наркотиками — с Шоу станется.

Какое-то время Эрик смиренно позволял волочить себя в неизвестном направлении, но, в конце концов, не выдержал. Не в его натуре было сдаваться и плыть по течению. Он так и эдак пытался дать знак русалкам о том, что он не тот, за кого его приняли. Однако, были те разумны или нет, понять отчаянные движения акулы вряд ли бы смог даже морской биолог. Пасть была не приспособлена к издаванию звуков, а плавники были слишком примитивны, чтобы можно было показывать жесты.

Впереди показалось песчаное плато, заполненное целой стаей русалок, но Эрику было не до удивления или восторгов. То, что находилось в центре равнины, его совершенно не обрадовало. Клетка. Его ведут в клетку. Опять!

Рывок был таким яростным и внезапным, что русалки чуть не выпустили жертву, однако самый опытный, судя по многочисленным шрамам, русал сумел удержать сеть.

Эрик крутился и извивался, сильнее затягивая путы. Нет! Эти жалкие полурыбы не посмеют засунуть его в клетку. Он достаточно пробыл взаперти. В концлагере, на яхте Шмидта. Теперь еще и здесь, под водой, его опять хотят лишить свободы. Судьба не иначе как смеется над ним!

«Чертовы твари! Я перекушу вам всем хребты!»

Стоило оказаться внутри клетки, как Эрик со всей дури врезался в ее прутья мордой. Ярость мешала разумно мыслить, не в силах совладать с акульими инстинктами, он в бешенстве кидался на стены своей тюрьмы. Две небольшие акулы в ужасе шарахнулись от него, не желая попасть под острый зуб агрессивного сородича.

Разноцветные русалки мельтешили вокруг клетки, раздражая своим ярким мельканием. Он представлял, как вырвется отсюда и разорвет на клочки самых крупных, а потом доберется и до остальных. И больше никто из них не посмеет приблизиться к Эрику. Никогда!

Он отплыл подальше для разгона, когда дверь клетки распахнулась, впуская внутрь троих русалов. Эти были моложе и мельче его конвоиров, в руках у каждого было по копью с острым зубчатым наконечником.

Акулы позади Эрика беспокойно метались туда-сюда, не зная, что делать. У русалов на плечах были небольшие кровоточащие порезы. Совсем немного крови в воде — этого достаточно, чтобы пробудить в акулах охотничий инстинкт. Но крупный собрат, только что кидавшийся на прутья клетки, пугал, вынуждая оставаться на месте. Акулы пребывали в растерянности.

Зато Эрик медлить не стал.

Он бросился вперед, но русалы так быстро ускользнули, что, промахнувшись, он врезался головой в решетку. Зрители замахали руками, еще активнее виляя цветными хвостами, отвлекая акул, подогревая раздражение. Эрик извернулся, челюсти щелкнули в паре сантиметров от жертвы, но та успела улизнуть.

Видя, что негласный вожак вступил в схватку, оставшиеся акулы решили присоединиться.

То, что происходило, мало напоминало людскую драку. Физическая сила была важна только в финале, когда акула бы перегрызла жертву пополам. Но в разгаре боя требовались ловкость и хитрость — то, что в замкнутом пространстве было преимуществом русалок и недостатком менее поворотливой акулы.