– Ты что, опять собираешься уезжать? – с облегчением найдя тему для поддержания разговора, спросил наш герой.

– Да, давно уже собираюсь, – потерянно пробормотал Миша.

– Куда? – внезапно воодушевился Лампатата.

– Туда, откуда приехал, – тихо сказал Миша.

– А почему ты ещё не уехал? – просияв, саркастически осведомился наш герой.

Миша, казалось, не заметил этого. Его настроение опять пришло в норму, и он стал рассказывать о своём личном суеверии.

Миша был странным. Он спокойно принимал большинство известных суеверий. Так, в то время, когда он жил в Великобритании, он с опаской поглядывал на чёрных кошек, которые, к слову сказать, в этой стране считаются не плохой, а хорошей приметой, приносящей удачу, и всеми силами убеждал местных жителей в том, что эти существа – настоящие исчадия ада, и что недаром их в Средние века сжигали на кострах за компанию с ведьмами. У себя на родине он, напротив, демонстративно уступал чёрной кошке дорогу и иронизировал над теми, кто верил в эти глупые суеверия, приводя в пример верования жителей туманного Альбиона. Но когда дело касалось чемоданного суеверия, то…

– Понимаю, звучит глупо, но эта дребедень никак из головы не выходит, – жаловался Миша.

– Ну, не знаю, – подумав, протянул наш герой, – про кошек я слышал, а про чемоданы нет.

– А вот в Англии…, – с воодушевлением сел на своего любимого коня Миша.

Через десять минут окончательно заскучавший Лампатата многозначительно посмотрел на чемодан и усомнился в правильности мишиных рассуждений.

– Может быть, тебе просто лень в очередной раз чемодан собрать? – перебил он приятеля, сбросив его с коня на полном скаку.

Миша был поражён таким прямолинейным предположением, однако эта простая истина не соблаговолила задержаться в его голове, и он тут же возмутился наглой бесцеремонностью приятеля. Он обиженно отвернулся, надулся и выразительно уставился в окно. За окном всё ещё было пасмурно, и Миша задумался о том, так ли этот день прекрасен, как он полагал до того, как наш герой переступил порог его квартиры.

Лампатата воспользовался паузой и беспечно посетил туалет. Вернувшись, он уже не помнил, о чём шла речь, но взгляд его снова споткнулся о чемодан.

– Так ты говоришь, чемодан не хочешь собирать? – проникновенно спросил он и потянулся к стакану.

Миша вздохнул, искоса посмотрел на бутылку и изъявил желание выпить пива. После нескольких жадных глотков он взял себя в руки и сменил тему, заведя разговор о погоде. Нам же, чтобы понапрасну не интриговать читателя, ничего не остаётся, как вернуться к чемоданной теме.

Вот уже шесть месяцев как Миша собирался уехать. Два раза он покупал билет и оба раза находились причины, достаточно веские для того, чтобы распаковать уже упакованный чемодан. Еще шесть раз он выбирал рейс на сайте авиакомпании, и по менее значимым причинам закрывал окошко браузера, не заплатив за билет. Девятьсот девяносто два раза он прямым или косвенным образом упоминал о своем возможном отъезде в разговорах с кем-либо. Когда же сумма всех слагаемых достигла отметки тысячи, Миша задумался, так как не задуматься он уже не мог. «Что ж», – сказал он самому себе, – «всё дело в том, что заранее собирать чемодан мне определённо не стоит».

– Смейся не смейся, а паковать его сейчас я не буду. Просто так, на всякий случай, – после очередной паузы ни с того ни с сего заявил Лампатате заметно повеселевший Миша.

– То есть, на этот раз ты окончательно решил улететь?

– Тьфу, тьфу, тьфу! – проникновенно произнёс Миша, решительно глядя налево, после чего ринулся через всю комнату стучать по деревянному столу.

«А мне собаку кормить», – грустно подумал Лампатата, и сказал:

– Пойду я, наверное. Засиделся.

В голове у Миши разыгралось целое сражение. Одно войско с облегчением радовалось раннему уходу незваного гостя, которого он отныне причислял к серым и неинтересным провинциалам. Другое потрясало оружием, и требовало немедленно выпить и выговориться. Миша задумчиво сделал очередной глоток, и оба войска пришли к взаимному соглашению.

– Я думаю, стоит ещё пива купить, – подытожил мишин голос.

В отличие от мишиной головы, голова нашего героя была не совсем предназначена для подобных битв, хотя, к его великому неудовольствию, они иногда и случались. По глубокому убеждению Лампататы, этой черте его характера можно было позавидовать, так как при первом знакомстве он частенько ловил на себе завистливые взгляды, однако совсем не обращал внимания на то, что при повторных встречах те же люди нередко с лёгкостью меняли зависть на недоумение.

– Что думать, магазин рядом!

На этих словах авторы не выдержали, и тоже отправились в магазин.

ПРОИЗВЕДЕНИЕ ВРЕМЕННО ЗАКРЫВАЕТСЯ

ПО ТЕХНИЧЕСКИМ ПРИЧИНАМ

Глава 2

Прошёл год.

Ветер дул Лампатате прямо в лицо, бесцеремонно забираясь за воротник. Стоял поздний апрель, и природа пробуждалась после зимнего сна. Кое-где ещё лежали островки серого снега, как будто посыпанные пеплом. Придорожные канавы были полны грязной воды, мокрые деревья тянули к небу свои ветви, покрытые нежной зеленью только-только начавших распускаться почек.

Открытый грузовик медленно тащился по раскисшей сельской дороге. Где-то мычала корова, кудахтали куры, довольно похрюкивала сытая свинья, а где-то в полях суматошно скакали зайцы. Недавно проснувшийся медведь с рёвом продирался сквозь густые заросли, но совы в это время суток определённо спали. Всего этого наш герой не видел и не слышал – не потому, что не хотел, а потому, что и зайцы, и коровы с курами в компании сытой свиньи, и тем более медведь, да и совы тоже, были от него далеко.

Голова нашего героя была занята невесёлыми размышлениями о том, как протекает его жизнь. Хотелось действовать, что-то делать, куда-то двигаться, но Лампатата не знал, как. К его великому сожалению, в социальных сетях, где он проводил большую часть своего времени, этому не учили, а лишь предлагали избитые истины, довольно безвкусно оформленные в красивых рамочках. Наш герой постоянно пытался им следовать, но хватало его ненадолго. Были ещё телевизионные каналы, по которым показывали разные способы разрешения этой проблемы, но когда он пытался применить эти способы в реальной жизни, они оказывались более чем странными. Оставались ещё друзья. Ох уж эти друзья…