Впервые, Хью берёт меня за руку. Да, до этого мы держались за руки, но инициатором была я. С ним я была чувствительной и ласковой, возможно даже настолько, насколько этого нельзя допускать, с тех пор как я объявила нас друзьями. Однако с момента нашей встречи всё между нами так естественно встало на свои места, словно наше знакомство было предначертано судьбой. Правда заключается в том, что независимо от моего состояния, я не могу перестать флиртовать с ним, так как меня привлекают и очаровывают его густые тёмные волосы, мягкий взгляд, низкий скрипучий голос и природная доброта. С каждой улыбкой, которую он вызывает у меня, чувствую, что всё больше и больше влюбляюсь в него. Всё это может заставить убежать прочь, но я не могу этого сделать.

Я не отталкиваю его. Я позволяю эту близость, несмотря на то, что это уже означает нечто большее, чем несколько минут назад. Себе, ему, нам обоим. Хорошие моменты перевешивают, и я отворачиваюсь, чтобы он не увидел мою улыбку. Сердце начинает биться быстрее при мысли о зарождающейся влюбленности.

В Китайском квартале мы останавливаемся, чтобы сделать ещё одну сувенирную одноцентовую монету. В этот раз на ней отчеканивается изображение Ворот Китайского квартала. С этого момента в моей коллекции две монеты. Ещё девяносто восемь и моя ложь перестанет быть ложью. Сто штук кажется достаточным количеством, чтобы говорить, что сбился со счёту. Наконец-то я могу хоть что-то из того, что рассказала Хью, сделать правдой.

Останавливаюсь и делаю глубокий вдох, по большей части для того, чтобы свести Хью с ума, ведь это часть нашей забавы:

– Здесь ты можешь ощутить запах моего любимого места.

– Понюхать его?

Он тоже втягивает воздух носом.

Тяну Хью в узкий переулок с пожарными лестницами на торцах домов и непонятными китайскими вывесками к открытым двойным дверям маленькой фабрики.

– Та-дам! Вот моё любимое место в городе.

– Фабрика по производству печенья с предсказанием, - кивает он.
– Она мне однозначно нравится.

Мы заходим внутрь, где нас встречает чрезмерно рьяный менеджер китаец.

– Добро пожаловать на нашу фабрику. Подходите ближе.

Он аккуратно подталкивает нас в направлении занятых работников завода. Помещение достаточно узкое и всё заставлено огромными машинами по производству печенья. Конвейер мини-утюгов, похожих на вафельницы, которые делают плоские круглые кружочки карамельного цвета. Рабочие берут по одному кружочку, кладут в середину бумажку с предсказанием, затем сворачивают печенье пополам и кладут на серебряный вал для придания единой формы.

Хью, конечно, тут же принимается фотографировать всё и всех. В это время я замечаю табличку, на которой написано: «50 центов за фото». Быть может, десяти долларов хватит за доставленное неудобство.

– Свежее печенье, - менеджер протягивает нам ещё тёплые свежие несвёрнутые печеньки.

– Спасибо! Пахнет восхитительно!

Откусываю кусочек. Печенье тает во рту.

– Как вкусно, - ради угощения Хью наконец-то прекращает фотографировать.

– Можно купить упаковку?
– указываю на заполненную полку на стене.

– Конечно. Вы хотите простые, с шоколадом, микс или с пошлыми предсказаниями?

Менеджер игриво приподнимает бровь, переводя взгляд с Хью на меня.

Я смотрю на Хью:

– Итак?

– Я должен выбрать? На мой взгляд, ответ очевиден.

– Ты такой же как и все!
– смеюсь я.
– Как насчёт одной пачки простых и пачки пошлых?

Наша беседа вызывает у менеджера улыбку. Я расплачиваюсь с ним, и он кладёт покупки в утилизируемый продуктовый пакет, затем отдаёт мне сдачу.

Мы с Хью выходим, и я поворачиваюсь к нему:

– Теперь, когда ты увидел моё место, кажется, наш день подошёл к концу.

Глава 21

Он

В глубине души я весь день боялся этого момента. Момента, когда буду стоять напротив Ши, и она скажет, что собирается уйти в третий раз или, может, уже в четвертый. Я сбился со счёта.

– Мне кажется, что нам надо нарушить правила и договориться о ещё одном свидании, - предлагаю я и засовываю руки в карманы, заранее зная ответ. Пока жду её решение, чувствую, как в груди разливается тяжесть.

– Мы не можем продолжать встречаться и вот так флиртовать. На самом деле, ты мне нравишься. Возможно даже больше, чем просто как друг, - признаётся она, и на лице появляется тень живого румянца.

Я уверен, что это лишь малая часть той правды, которая прошла через её внутреннюю оборонительную стену и прекрасные пухлые губы, которые я смертельно хочу целовать на протяжении нескольких дней. Поднимаю руки, скрещиваю пальцы на затылке и начинаю ходить кругами, размышляя, как остановить её, сделать что-то, чтобы она передумала. И высказываю единственную мысль, пришедшую в голову.