С тех пор, как мы покинули город, всё складывается довольно хорошо, и я сильно сомневаюсь, что Люку удастся найти меня здесь. У него нет ни единой возможности выследить меня, и от этой мысли мгновенно расслабляюсь. Часть меня, хоть и опасно думать в этом направлении, всё же уверена, мне, наконец, удалось сбежать от него, и за это я должна быть благодарна Хью. Рядом с ним я чувствую себя сильнее, и хотя это меня смертельно беспокоит, делаю всё возможное, чтобы больше не бояться. Я могу достичь большего, если перестану бояться. Я хочу пнуть страх под зад, чтобы контролировать его.

Думаю, я смогу это сделать. Это просто необходимо сделать. Опираясь локтями на колени, рукой провожу по лицу. Глубоко вздохнув, хлопаю себя по бёдрам и встаю, собирая всю женскую силу, смотрю на своё отражение в зеркале. День, когда я приехала в Калифорнию, кажется таким далёким. А я уже чувствую себя сильнее. Цвет лица намного здоровее, а улыбка шире.

На самом деле я чувствую себя великолепно.

Снова возвращаюсь к событиям прошлой ночи, вспоминая, насколько возбуждающими были наши прикосновения. Если бы мы с Хью не остановились, то я бы точно добровольно сгорела в этом адском пламене страсти. Несмотря на то, что хочу это повторить снова и снова, прямо сейчас мне необходимо сосредоточиться на ежедневной рутине: душ, зубы, лицо, волосы.

Беру фен, втыкаю вилку в розетку и включаю его. Когда расправляю шнур, то случайно задеваю открытый пузырёк с таблетками. Он опрокидывается, таблетки высыпаются и, словно в замедленной съёмке, катятся по раковине, затем скрываются из вида в зияющей бездне канализационного стока.

– Нет!
– кричу я, будто это может что-то изменить. Успеваю поймать три таблетки снотворного, теряя безвозвратно все остальные ужасные белые и розовые пилюли. Тревожно поскуливаю и, сжимая в руке то, что удалось поймать, падаю на колени, проклиная всё на свете, так как без рецепта мне не продадут ни одного пузырька, и последнее, что я собираюсь делать - звонить врачу, чтобы он выписал новый.

Сука судьба.

Хью стучит в дверь ванной:

– Всё в порядке?

– Да.
– Мой ответ короткий и я понимаю, звучит он не совсем убедительно: нетвёрдо и неуверенно, напрямую отражая моё состояние. Кусаю внутреннюю поверхность щеки и обхватываю тело руками. Что я буду делать, если снова сорвусь? Смогу ли соображать, несмотря на панику, как это было в магазине Перл в Китайском Квартале? Я не знаю ответа на этот вопрос. Это был единичный случай, ведь раньше я никогда не справлялась. Но если продолжу двигаться маленькими шажками в этом направлении, то смогу в конце концов обрести контроль над собственным телом.

Глубоко вдыхаю через нос, взывая ко всем частицам организма преодолеть эту неприятность.

Я смогу.

Я смогу.

• • •

В конце концов чистая и одетая я выхожу из ванной. Хью осматривает меня, вероятно, заметив некую боль в моих глазах. Естественно он заподозрил, что что-то произошло, услышав шум, пока я была в ванной. Он стоит передо мной, а я засовываю руки в карманы, в ожидании его вопросов.

– Всё хорошо?

– Да, пойдём исследовать местность!
– оживляюсь, когда он отпускает ситуацию, однако кажется, что он всё ещё смотрит на меня, пытаясь понять, настоящий мой энтузиазм или нет.

Он берёт кошелёк, ключи от номера и фотоаппарат, в то время как я удаляюсь в ванную, чтобы забрать сумочку. Затем мы запираем комнату и выходим на улицу.

Хью садится за руль и везёт нас на фестиваль в соседний город. За пределами Сент-Хелины машины паркуют на обочине дороги. Мы делаем то же самое и идём пешком в толпе к главной улице. Сегодня она закрыта для машин и заставлена палатками, торгующими винными бокалами ручной росписи, винными пробками, держателями для бутылок, футболками со стразами и надписями о вине, шарфами, шляпами, а также прочими всевозможными предметами, которые так или иначе связаны с вином. Тут можно встретить продавцов еды и других товаров, детские развлечения, домашний скот, надувные воздушные замки, и, конечно же, море вина.

– Это могло бы стать идеальным местом для продажи твоего вина из Долины Напа и печений с предсказаниями, - предлагает Хью.

– В отличие от тебя, я не шучу, а серьёзно рассматриваю эту возможность. Если ты собираешься построить здесь дом для меня, то мне нужна будет работа.

– Это правда, мисс не-знаю-вашего-имени.

Мы бродим по этому необычному городу в течение нескольких часов, наблюдая за парадами: сначала взрослым, затем детским и, наконец, парадом животных. Последний становится самым захватывающим. Все, начиная от домашних и сельскохозяйственных животных, заканчивая какими-то непонятными зверями, одеты в костюмы, связанные с вином. Мне больше всего понравился верблюд, покрытый кучей фиолетовых подушек, изображающий гроздь винограда. На табличке, свисающей с его шеи, написано: «Меня зовут Гиппопотам». В этот момент я решаю, что заведу дома в Напе собственного верблюда, с чем, наверняка, Хью не согласится.

Верблюд заканчивает шествие, и я следую за ним в надежде рассмотреть его получше.

– Смотри!
– Отвлекаюсь и бегу к мастеру, который делает временные тату.
– Думаю, что мне надо сделать одну. Что скажешь, если она будет у меня на спине? Бабочка?

– Это просто шутки, - говорит он, склоняясь над прилавком.

– А как по мне, так круто.

Именно так я себя чувствую рядом с Хью: свободной, красивой и, самое главное, обновлённой.

Рассматриваю рисунки и останавливаюсь на простом чёрном контуре бабочки Монарха с широко расправленными крыльями. К моему разочарованию, приходится встать в очередь за четырьмя детьми, которые хотят обзавестись временными татуировками: один - Губкой Бобом, другой - Человеком-пауком, а ещё двое - Дашей-путешественницей. Когда подходит моя очередь, сажусь на стул, открываю часть спины и объясняю художнице, где хочу сделать татуировку. Она кивает и немедленно принимается за работу, протирает место будущей татуировки и прикладывает трафарет.