– Сколько фотографий ты уже сделал за время этого путешествия?
– наклонившись ко мне, спрашивает она, крепче сжимая поручень пальцами.

Пожимаю плечами и, подсчитав, отвечаю:

– Возможно триста или что-то около того.

– Триста!

– Примерно. Почему ты спрашиваешь?

– Ты когда-либо задумывался о случайных прохожих на заднем плане твоих фотографий, попадающих в объектив фотоаппарата?

– Не особо.

– Ну, задумайся. Мы путешествуем по огромному городу. Сколько людей сфотографировало нас? За несколько дней их число, возможно, дошло до сотни, а если представить путешествие длинною в жизнь, то фотографии будут исчисляться миллионами.

– Но это невозможно узнать.

– Бьюсь об заклад, что уже нашлись уникальные учёные, этакие исключительные зануды, которые изобрели уравнения, чтобы подсчитать такую цифру.

– Может, ты скрыла от меня, что как раз и являешься этим исключительным занудой?

Она смеётся:

– Если я не могу управиться с фотоаппаратом, то эта область уж точно мне не по зубам.

– В этом мы с тобой похожи. Кажется, настала моя очередь угадать, чем ты зарабатываешь на жизнь.

– Ни за что не догадаешься. Даже за сто тысяч сиксиллиардов лет.

– Вызов принят, - осматриваю её с головы до ног, изучая каждый миллиметр тела, словно одежда сможет дать мне подсказку о сфере её деятельности. Пытаюсь не задерживать взгляд на каком-либо определённом месте, однако не тороплюсь, что, честно признаться, мне не свойственно. Я отношусь к тому типу людей, которые ни на секунду не задумавшись, бросаются в омут с головой. Ну, во всяком случае, это прежний Я. Но внутри нового меня постоянно звучит этот не-просри-всё голос, который напоминает, что не стоит торопиться, когда имеешь дело с чем-то хорошим. И старый Я соглашается, что Ши как раз является определенно чем-то хорошим.

– Ну что, есть догадки?

– Всё ещё продумываю варианты, - говорю, хотя кажется, она знает, чем я занимаюсь, и не возражает против этого. Уже собираюсь сказать что-нибудь достаточно остроумное в духе наших регулярных подколов, но правда заключается в том, что мне не хочется отвечать. Мне хочется сохранить возможность смотреть на неё в любое время, что оказывается чертовски приятным занятием. Мне всего лишь хочется сохранить в памяти каждую веснушку на её лице, каждый изгиб её тела, даже если это всего лишь на один день.

– Ну и?
– спрашивает Ши, торопя меня с ответом.

– Я решил на некоторое время придержать свои наблюдения.

– Ха! Это значит, что у тебя нет никаких догадок!

Я киваю, ни соглашаясь, ни отрицая её слова. В конце концов, мне не нужна такая же дурацкая карнавальная слава, как у Ши. Но когда я озвучу свою догадку, то хочу, чтобы она была поражена и ошеломлена моей проницательностью, так же как она поразила меня. И хотя Ши и считает, что надёжно спряталась за полуправдивыми рассказами, подмигиваниями или просто откровенной ложью, всё, что ей на самом деле удалось - медленно прорисовать свой истинный образ, по которому я скоро пойму, кто она на самом деле.

– Посмотрим.

– В таком случае, я победила!
– она триумфально улыбается.

– Это пока я тебе позволяю.

Когда трамвай тормозит на конечной остановке в нескольких кварталах от Рыбацкой Пристани, Ши выпрыгивает:

– Пойдём, мы приехали.

– Это твоё любимое место?

– Всего лишь первая остановка, поэтому приготовься, - она хватает меня за руку, соединяя наши ладони, и её тело оказывается очень близко к моему, именно так, как я люблю.

– Мне страшно, - произношу шутливо.

– Так и должно быть.

Мы прогуливаемся в районе пристани, однако довольно быстро меняем направление, удаляясь от многочисленных туристов. Пройдя несколько кварталов на запад, Ши приводит меня к ряду древних сувенирных магазинов, где торгуют дешёвыми товарами. В одном из них она указывает на футболку с модным рисунком - мультяшная белка с доской для серфинга и забавной надписью: «Кто трогал мои орехи?» На других футболках классические чёрточки, изображающие сексуальные позы мужчина/женщина, мужчина/мужчина, однако нет ни одной, где бы было две женщины. А также футболка с абсолютно счастливой надписью: «Я сегодня обкакался». Слава Богу, она не покупает ни одно из этих произведений искусства, и мы двигаемся дальше.

– Вот оно!
– она указывает в направлении одного из зданий.

– Магазин?

– Нет, не магазин. Вот, - она останавливается перед устройством для чеканки монет, с помощью которого можно сделать сувенирную одноцентовую монету.

– Думаю, мне придётся признать ваше поражение, мисс я-не-знаю-вашей-фамилии, - я останавливаюсь. Её несмелая искренность вскружила мне голову, тем не менее это так странно, что за всё то время, которое мы провели вместе, я всё ещё не знаю её настоящего имени.
– Этот аппарат не может считаться твоим любимым местом в городе, так как по факту это всё-таки вещь, а не место, - я опираюсь на боковую стенку и кладу руку на верхнюю часть машины.