Разрывные пули рвали на куски их бесцветные тела. Во все стороны летела слякоть и ошметки истерзанной плоти. А зверья становилось все больше и больше.

– Термогранаты!
– скомандовал Лобов и в море наседающих тварей из подствольников полетели яйцевидные снаряды.

Даже сквозь прикрытые веки жар и вспышки от термических зарядов ослепили людей. Поднялась волна нестерпимой вони, словно от сгоревшей рыбы на сковороде рыбы.

Когда десантники открыли глаза, ряды атакующего зверья изрядно поредели и перли они вперед уже не так нагло и безоглядно как прежде. Оставшихся, молча и яростно добивали из автоматов. И вскоре участок супермаркета, где находились десантники, был полностью зачищен от отвратительного, кровожадного зверья.

Пользуясь временным затишьем, бойцы принялись спешно перезаряжать оружие. При этом они внимательно оглядывали подступы к своей линии обороны.

Но смертельная опасность пришла внезапно и оттуда откуда ее совсем не ждали.

Раздался оглушительный, сухой треск. Пол под ногами у людей вдруг вздыбился бугром. Это произошло так неожиданно, что несколько человек упали.

Во все стороны, от образовавшейся шишки, побежали трещины. Выламывая бетонные плиты, наружу стремительно проклевывалась, словно шампиньон через асфальт, нечто невообразимое.

– Все назад!
– скомандовал Лобов.
– Огонь на опережение!

Сквозь трещины в полу стало видно маслянисто блестящее, черное тело, сплошь покрытое бородавками. Едва первые пули вонзились в него, раздался грохот и выломанные куски бетонного пола полетели в разные стороны. Двоих десантников при этом смело, словно мух тапком. Их окровавленные, раздавленные тела отбросило далеко в сторону.

В воздухе взметнулись огромные щупальца, и наружу из ямы вывалилось кошмарное подобие гигантского осьминога. В уродливое подобие черной бугристой головы, усаженной тремя рядами фасетчатых глаз, полетели термогранты.

А затем произошло то, чего никто не ожидал. Осьминог молниеносно отбил шупальцами все гранаты, одну за другой, отшвырнув их в ряды десантников.

Не дожидаясь команды, бойцы ринулись врассыпную, и успели упасть на пол, прежде чем гранаты начали взрываться. Один за другим прозвучали шесть хлопков, сопровождавшихся ослепительными вспышками.

Когда десантники вскочили на ноги, на полу остались лежать трое их товарищей превратившихся в обугленные головешки. Яростный крик бойцов взлетел к сводам супермаркета и тут же потонул в яростном грохоте автоматных очередей.

Черные шупальца осьминога хлестали, словно гигантские цепы, пытаясь раздавить десантников. Но те, проявляя похвальную расторопность, ни разу не доставили ему такого удовольствия. Успевая уворачиваться, они сократили количество щупалец сначала вдвое, а потом и втрое, напрочь отстрелив их от тела головоногого гиганта.

Когда у спрута совсем не осталось непокалеченных конечностей, десантники жестоко отомстили за своих товарищей. Прямо в уродливый купол его бородавчатой головы они всадили сразу несколько термогранат, которые выжгли ему мозг.

Когда поверженный гигант растекся черной лужей, сразу в нескольких местах в торговом зале лопнул пол. Куски бетона с шумом полетели в стороны, а из образовавшихся дыр наружу вылуплялось сразу с полдюжины гигантских осьминогов.

Люди с запозданием поняли, что лунки располагаются не хаотично, а строго вокруг того места где находились они. Спруты уверенно брали их в кольцо.

– Куда подевался Плетнев?
– свирепо прорычал Лобов, щелчком вставляя в автомат новый магазин.
– Если этот гаденыш не появится прямо сейчас, то через пару минут нам - кранты!

– 34 -

После того, как группа полковника Лобова исчезла, бесстрашно шагнув в портал, Плетневу оставалось лишь терпеливо дождаться своей очереди. Для того, чтобы последовать вслед за первопроходцами, во главе второй группы.

Во всяком случае, именно так и было задумано. Но тут неожиданно выяснилось, что майор оказывается боится. Ему было не просто страшно, он был в плотном, непробиваемом ужасе. Степень жути, которая охватила все его существо, по мере того, как минуты, оставшиеся до старта его группы, стремительно таяли, начала просто-таки зашкаливать.

Поминутно бледнея и холодея, Плетнев проклинал себя распоследними словами. Надо было быть полным идиотом, чтобы ввязаться в эту авантюру, вляпаться во все это! Чем он думал, когда с пеной у рта доказывал, необходимость своего участия в этой проклятой экспедиции?

Его отчим, занимавший высокий пост на самом верху, упорно отговаривал его от этого опрометчивого шага до последнего. Но Плетнев ощущал себя этаким героем, который ничего и никого не боится. Он испытал немало счастливых часов, упиваясь собственной неустрашимостью и героизмом, ловя при этом завистливые взгляды сослуживцев. Так продолжалось до тех самых пор, пока не пришло осознание того, что ему грозит вполне реальная, а не вымышленная опасность сгинуть.