– Что мы уже дома?
– растерянно спросил Борис.

Но профессор, к этому времени, уже склонился над Викой и начал приводить ее в чувство.

Борис обратил внимание, на то, что внутри супермаркета стоит непривычный полумрак. Свет был выключен. Тем не менее, темно не было.

Свет лился откуда-то снаружи, через окна торгового центра. Привычная темнота холодильника больше не окружала здание.

Борис направился к витринному стеклу, возле которого стоял Михалыч.

– Шеф, где мы?
– хрипло спросил он, после чего начисто утратил способность говорить.

– Ну, во всяком случае, точно не на Земле!
– усмехнулся его наставник.

Открывавшийся перед ними пейзаж подавлял своим величием. Посреди ирреального, синтетически-фиолетового неба ослепительно сверкало белое солнце. Небосвод был сплошь исчерчен прихотливой сеткой перистых облаков яркого, радиоактивно-желтого цвета. Вдалеке застыл громадный шар, какой-то темно-синей планеты.

На плечо Бориса легла рука Вики.

– Боже, как красиво!
– воскликнула девушка.

Откуда-то сбоку послышался хруст битого стекла, и возникла поджарая фигура Батька с автоматом в руках. Его выпученные глаза возбужденно сверкали.

– Я тут по-быстрому обежал вокруг нашей сарайки!
– радостно хихикнул он.
– Сдается мне, что парочку тарканов мы точно уморили! Иначе, с какой такой радости они вышвырнули нас из своего холодильника, словно протухшую жрачку? Да еще вместе с упаковкой, то есть, супермаркетом!

– Так значит мы на свободе?
– спросил Семен Маркович, который уже закончил оказывать первую помощь, всем кто в ней нуждался.

– Профессор, знал бы ты, где мы очутились!
– захохотал Батек словно сумасшедший.

– И где же?
– раздался нестройный хор голосов.

– Братцы, мы торчим прямо посреди офигенной помойки!

– 29 -

Михалыч недовольно покачал головой:

– Ну и ну! И когда они только успевают?

Снаружи в боковой обшивке здания, на уровне пола, зияла неровная дыра. Немного поодаль он насчитал еще с десяток таких же.

Собака в такую нору, конечно, не пролезла бы, но вот кошка запросто. Если учесть что такие дыры делали отнюдь не кошки, а сороконожки длинной в полтора метра, и толщиной с руку взрослого мужчины, то можно было понять озабоченность экстрасенса.

К счастью, на людей эти жуткие создания не нападали. Более того, они всячески избегали человеческого общества, норовя забиться туда, где потемнее, да посырее. Но зато эти твари грызли и портили все подряд. В первую очередь от их набегов страдали продукты.

Так как, теперь, супермаркет остался без электричества все холодильные установки приказали долго жить. А вместе с ними и все скоропортящиеся и замороженные продукты. Несмотря на наличие на складах более чем приличных запасов, которые могли храниться практически неограниченное время, Михалыч ввел режим тотальной экономии.

Именно поэтому всяческие поползновения извне на кладовые торгового центра воспринимались им как личное оскорбление. Чтобы свести этот риск к минимуму были приняты серьезные меры.

Целая бригада денно и нощно латала дыры, которые с завидным упорством появлялись в стенах здания, то здесь, то там. Команда охотников, вооруженная копьями, которые представляли собой черенки швабр, с примотанными к ним большими кухонными ножами, круглосуточно патрулировала внутри торгового центра. В их задачу входило выслеживание всякого рода непрошеных гостей и их последующее тотальное уничтожение.

Здание супермаркета косо стояло посреди гигантской помойки. Левый край его глубоко осел в грунт, состоящий из многометровой спрессованной толщи многолетних наслоений мусора. Всю эту груду навалили шримпы за многие десятилетия или, может быть, столетия своего существования.

Не могло не настораживать огромное количество всякого рода костей, а также диковинных черепов, валяющихся повсеместно в огромных количествах. Впрочем, людям и без этого было прекрасно известно, что шримпы являются весьма прожорливыми плотоядными хищниками.

Во все стороны, куда ни глянь, на многие километры простиралась гигантская, необъятная свалка. Климат был влажный и теплый. Поэтому местная флора росла, как на дрожжах. И в высоту, и в ширину. Тем более что почва, почти целиком состоящая из перегноя, как нельзя лучше способствовала этому.