– Что насовсем?
– подозрительно глянул на него Вадик.

– Не думаю, - задумчиво пожевал свои пухлые губы Семен Маркович.
– Но я бы оставил его в покое на некоторое время. По моему глубокому убеждению, у пациента посттравматический шок. Нужно время, для того чтобы к нему вернулся разум.

– Профессор, это у всех нас, по милости вот этого ублюдка, посттравматический шок!
– возмутился Вадик.
– А он, как мне кажется, всего лишь тупо косит под дурачка! Нагло пользуясь вашей добротой!

Семен Маркович беспомощно развел руками. Мол, делайте что хотите - я свое мнение высказал!

– Ладно, живи!
– Вадик поднес к лицу Рыкова огромный сжатый кулак.
– Но учти - я не профессор, и Гиппократу ничего не обещал!

Тот доверчиво понюхал его разбитые, мозолистые костяшки и блаженно прикрыл глаза.

– Так вкусно пахнет, тухлой рыбой!
– радостно поделился он своими наблюдениями.

После чего, захлебываясь от счастья, принялся голосить очередную песню:

– "Орленок, орленок взлети выше солнца!

И землю с высот огляди!

Навеки умолкли веселые хлопцы,

В живых я остался один"!

– Неужто и, правда, спятил?
– недоверчиво проворчал Вадик, стыдливо пряча кулак.

– 23 -

Вика была занята тем, что перебирала фрукты. Вместе с ней трудились еще три женщины. Так получилось, что бразды правления женским коллективом на себя взяла Олимпиада Ивановна.

Это был та самая необъятная дама, которая таскала за волосы Бориса. Она была главным бухгалтером Ежовского молочного комбината. Ныне на пенсии.

Олимпиада была женщина властная, хорошо разбирающаяся в людях и, что самое главное, умеющая ими руководить. Паре теток, которые сгоряча не вникли в ситуацию и пытались оспаривать ее право на первенство, Олимпиада устроила такой укорот, что те теперь были тише воды, ниже травы.

Чувствовалось, что если надо, это достойная дама запросто может и за волосы оттаскать, и финиш под глаз поставить.

Олимпиада Ивановна была белая и большая, имела округлые очертания, поэтому за глаза все ее звали - Ванна. Но в этом прозвище начисто отсутствовала издевка или какое бы то ни было пренебрежение. Просто так было удобнее. За то время пока будешь проговаривать - Олимпиада, можно пять раз сказать - Ванна.

Олимпиада Ванна успевала везде. Ее зычный голос раздавался то в одной части торгового центра, то в другой.

В плане субординации, она признавала лишь Вадика. И то, отнюдь, не в качестве начальника, а как равного себе. Но у нее хватало ума высказывать свое несогласие, лишь, когда они оставались с глазу на глаз.

Боец старой административной школы, она хорошо знала, что авторитет руководства перед подчиненными должен быть непогрешим и непоколебим, как гранитный утес. Прилюдно она обращалась к нему - товарищ капитан, но наедине называла - Вадя.

Капитану это сначала резало ухо, но постепенно он смирился. А после того, как убедился в выдающихся организаторских способностях Ванны, их отношения превратились едва ли не в дружеские.

На базе имеющегося в торговом центре кафе, она развернула столовую. И теперь обитатели супермаркета имели трехразовое горячее питание.

Несмотря на то, что запас продуктов на складах был более чем солидный, существовала серьезная проблема. Многие товары были рассчитаны на короткие сроки реализации. И в первую очередь это касалось фруктов и овощей.

Нужно было срочно избавляться от гнилья. Разделив свой женский "батальон" поровну Ванна отправила одну половину перебирать фрукты, а другую овощи.

Вика задрала край перчатки и недовольно глянула на часики.

– Жень, ну что столько времени можно делать в туалете?
– возмущенно спросила она у симпатичной молоденькой брюнетки, хлопотавшей у коробок с бананами.
– Их нет уже полчаса!

– А может они взяли кратковременный отпуск?
– хихикнула Женька.
– Или решили душ принять?

Вика сердито сдула светлую челку со лба и продолжила с остервенением перебирать мандарины. Эти гребаные цитрусы были хороши, когда их у тебя всего пара килограммов. Но если тебе нужно перелопатить коробок двадцать этого добра, то даже мандарины начнешь ненавидеть!

– Да, куда же запропастились эти шалашовки?
– вскричала Вика в очередной раз.

Она с ненавистью швырнула покрытый плесенью, раздавленный мандарин в большой полиэтиленовый мешок. Тот был уже полон гнильем более чем на четверть.