– И что ты сделаешь?
– спросила она хохоча.
– Выпорешь меня, что ли? Грязный раб.

– Не мешало бы, - флегматично ответил мой друг.
– Но, думаю, лучше это сделает ваш отец. Боюсь, мне придётся с ним поговорить.

При упоминании об отце красавицы Реерфакс побледнели. Известно, что барон видел своих дочерей насквозь и спуску им не давал. Я с удовлетворением наблюдала, как девицы сжали челюсти и отошли от нашей телеги, грозя мне кулаками уже издалека.

В этот день мы с Бартом успели побывать везде, где я планировала, и засветло возвращались домой. Я улыбалась и чувствовала себя почти счастливой. Предстоящий бал позволит заработать больше, чем ожидалось.

Улыбнувшись своему спутнику и поблагодарив его, схватилась за свои свёртки.

– Куда, - возмутился конюх.
– Разве можно девушкам поднимать такое? Леди Юлия, вы плохо поступаете.

С этими словами он взял все мои свёртки и двинулся в замок.

– Прости, Барт, и спасибо тебе, - сказала я, догоняя его.

Он только хмыкнул в ответ и пошёл ещё быстрее. Я открыла перед ним дверь в свою комнату и замерла, услышав знакомый голос:

– Не уделите ли вы мне несколько минут, миледи?

В коридоре стоял Сокол с плетью в руках. С опаской посмотрела на этот предмет, который он, проследив за моим взглядом, поспешил заложить за голенище своего роскошного сапога из серой замши.

– Да милорд, - пискнула я, машинально оглядываясь в поисках пути отступления.

Неужели он догадался о моих проказах и хочет вломить мне по первое число? Что же, в таком случае лучше достойно принять неизбежное. Мимо прошёл Барт, кланяясь на ходу. Ну, всё, что же теперь будет?

Он прошёл за мной в мою комнату и, прищурившись, посмотрел на кучу свёртков, которые конюх оставил прямо в креслах.

– Вы собрались обновить гардероб?
– спросил зеленоглазый красавец.

– Да, и не только свой!
– я так обрадовалась, что он не завёл разговор о произошедшем утром во дворе, что опять забыла об осторожности, точнее о том, что из осторожности нужно врать.

Сокол не спеша подошёл к моим заказам и тронул кучу рукой. Сейчас он оказался слишком близко. Физически ощутила исходящие от него волны силы и железного здоровья, которых не было у меня. От этой мощной ауры я немного поёжилась и едва удержалась, чтобы устоять на месте и не спрятаться за кресло.

– Иными словами вы собрались одеть половину герцогства, - взгляд целителя снова магнетически подействовал на меня.

На его лоб падали светлые неровные пряди: о причёске он не заботился вовсе. Такое лицо ничто не испортит.

– На самом деле тут гораздо меньше, чем вы подумали. Это вполне посильная работа...

– Мы говорили об этом, - перебил он и я вздрогнула.
– Даже посильная работа вам противопоказана. А вы вздумали шить!

Он с какой-то ненавистью посмотрел на ткани.

– Целители ничего не говорили мне о том, что шить нельзя, - испуганно пробормотала я.

– Вам нравится делать из меня дурака?
– он нехорошо улыбнулся.

Я отрицательно мотнула головой.

– Вы выпили снадобье, которое я вам дал?

Утвердительно кивнула.

– Зачем вы работаете?
– он приблизился вплотную и окончательно испугал меня своим ростом и силой.

– Этого я вам не могу сказать, - пришлось обнять себя руками, чтобы не удрать.

– Не можете или не хотите?

– Не хочу, - упрямо посмотрела на него исподлобья.

– Вам нужны деньги.

– Они всем нужны.

– Не всем. У меня их достаточно.

– Вам повезло, вы можете себе позволить не шить, - воспользовавшись ступором Сокола, я, прошмыгнула у него перед носом и спряталась, наконец, за кресло.

Когда я снова взглянула на него с безопасного расстояния, не поверила своим глазам. На губах холодного молодого человека вдруг заиграла обольстительная улыбка. А в зелени глаз теперь точно мелькали весёлые искорки, как в теплом море, согретом ласковым солнцем. Ещё я впервые заметила, какие длинные и густые у него ресницы.

– Сколько вам лет, Юлия?
– тихо спросил он.

– Совсем скоро семнадцать. Вы же знаете или забыли?
– мой голос сорвался от волнения.

– У вас сейчас лето, - произнес он, подойдя к окну, а в Адении глубокая зима.

– Да, - пробормотала в ответ.
– У нас всё перевернулось во время войны. Аренийцы хотели обречь полуостров на вечную зиму, но наши маги не дали им этого сделать. В результате всё перевернулось. А когда-то и здесь в декабре была зима.

– В семнадцать лет по вашим законам девушка считается совершеннолетней и может выйти замуж, - он продолжал смотреть в окно.