– Я.., эм-м-м. Да, мне нравится шить. А денег у моего жениха достаточно... Хотя я не считала. Он же мне пока только жених, а не муж. Вот выйду замуж, посчитаю...

'О, древние маги! Что я несу!'

В зелёных глазах герцога, которые сейчас казались какими-то тёплыми, снова появились смешинки.

– Это разумно. Выпейте.

Он протянул мне кувшин, который я машинально взяла и принюхалась - пахло летним лесом.

– А что это?

– Это снадобье из трав, которые растут в вашей местности. Оно прибавит вам сил.

Как под гипнозом я поднесла кувшин ко рту и сделала глоток.

– Разделите на три части. Одну выпьете сегодня, а две остальные завтра и послезавтра.

Отведав приятного напитка, я водрузила посуду на полку и уставилась на Сокола, который почему-то не спешил уходить.

– Значит, после семи дней пребывания в бессознательном состоянии вы вскочили с постели и с жаром принялись за работу.

Почувствовала себя обвиняемой на суде и пролепетала:

– Мне стало лучше и...

– Я поговорю об этом с вашим дядей, - строго и холодно произнёс Сокол, направляясь к выходу.

– Нет!
– крикнула я, преграждая ему путь, от чего маг опешил и удивлённо приподнял бровь.
– Граф тут совершенно не при чём. Вы сделали неправильные выводы!

– Вот как?! И в чём же я неправ?
– целитель остановился и насмешливо посмотрел на меня сверху вниз.

Оказавшись вплотную к нему, я испугалась и отпрянула. Слишком большим и грозным показался мне этот человек.

– Он очень хорошо относится ко мне и к кузинам!

– Настолько хорошо, что выдаёт вас замуж за простолюдина, о котором вы ничего не знаете? Вы любите его? Отвечайте только правду! Не выношу лжи!

От его ледяного тона я задрожала и заболела, несмотря на только что выпитое оздоровительное зелье.

– Нет... Я не люблю его, а он не любит меня, - запнулась, в горле пересохло.
– Только при чем тут мой дядя? Он делает как лучше. У меня хоть такой жених есть. На Берте и Маргарите, несмотря на их многочисленные достоинства, вообще никто не останавливает взор. Причина - деньги. Мы - бесприданницы... Вы, вообще знаете, что такое быть девицей на выданье из знатного рода без гроша за душой. Мы - обуза для близких, сколько бы не работали и не доказывали, что это не так. Наш дядя, конечно, непомерно скуп, это, как недуг, но он любит нас и из дома не выгонит ни при каких обстоятельствах. Вот только нас страшит такая судьба, и мы ничего не можем с этим поделать... Любовь - это чудо, о котором нам остаётся только мечтать.

Я не смотрела на мага, но чувствовала, что он разглядывает меня. Вдруг его горячие пальцы стиснули мой подбородок и приподняли его. С трепетом взглянула на него.

– И что же вы? Смирились со своей участью?
– он резко повернул моё лицо к свету.
– Непохоже.

Я напряглась, собралась и, сделав почти невозможное, дерзко ответила:

– Смирилась или нет - это только моё дело! И жизнь моя, какой бы несуразной она не казалась. Отчитываться ни перед кем я не собираюсь.

Сказала и отступила от этого пугающего красавца.

– Вот как?
– он странно усмехнулся.
– Птенец, всю жизнь пребывающий в клетке, ни перед кем не собирается отчитываться? Вы правы, в этом нет нужды.

Сказав это, он резко развернулся и ушёл. А я присела на кровать и вытерла против воли набежавшие слезинки.

'Я - не птенец', - упрямо подумала я. 'И моя мечта сбудется. Ради неё и живу. А тут ходят всякие и лезут в душу. Можно подумать, у него всё гладко, да ладно'.

С тоской посмотрела на платье. Работать сразу расхотелось. Ничего, я понаблюдаю за Соколом и узнаю, чем он живет. Не всё только ему видеть слабости людей. У него они тоже должны быть. Хотя, какое мне до него дело? Нет, есть дело, он меня за живое задел и не раз. Пусть только сунется, птенец тоже ударит! Скорее бы он уехал... Я не смогу удержать оборону. Он старше меня по годам, а уж по опыту и говорить нечего. И что ему от меня надо? Меньше высовываться нужно.

Посидев еще некоторое время, я решила действовать исподтишка. Если Сокол не образумится, буду шкодить по-мелкому. А что? Мне помогало! Я так мстила гувернерам, которые сильно наседали на меня и Берту с Маргаритой. Через месяц шалостей все становились как шелковыми. Вот только я уже взрослая. Может, всё-таки целитель образумится и перестанет строить из себя воспитателя, который лучше знает, как нужно? Только бы он не пронюхал, что я собираюсь сбежать. Тогда всё пропало. Ладно, будет продолжать цепляться, я заставлю его съехать отсюда раньше, чем он думает! Мой беспросветный оптимизм, наконец, взял верх, и я принялась за работу, напевая какую-то глупую песенку, услышанную от Стивена.

Через полтора часа, удовлетворенная результатом, я услышала урчание в животе, который требовал, чтобы его накормили. Придется идти на кухню. Сюда мне никто ничего не принесёт, сколько не жди.

Ой, что творилось в этом приюте для безруких поваров! Чад, копоть и дым, а еды не видно! Все так переволновались по поводу приёма гостей, что решили спалить замок ко всем чертям!

– Юлия!
– крикнула Маргарита, высовываясь из облака пара, поднимавшегося от кастрюль.

– Что ещё?
– размеренно и чётко спросила я, надеясь, что одним только тоном добьюсь, чтобы от меня отступились.