Спозаранку собрался было распрощаться, но старушка с покрытой головой предложила:

– Оставайся. Через четыре солнца он, - кивнула на хозяина, - свезет товар в долину, вместе и тронетесь. Чай, верхом сподручнее, чем на своих двоих.

Хозяин цыкнул на старуху, - та стояла как ни в чем не бывало, - но Карим, подумав, согласился. Хлеба здесь вдосталь, работа необременительная, а по дороге можно будет расспросить хозяина, на чем весь мир держится. Четыре дня Карим отрабатывал свое проживание, поспевал везде, перезнакомился со всеми обитателями, нарастил немного мяса на кости, научил мелких новым трюкам и поучился у них сам. Относились к нему очень приветливо, взрослые придерживались почтительной дистанции, наблюдали, дети мгновенно приняли как своего, показывали норы да места, где водится юркие ящерки.

На рассвете четвертого дня всем семейством загрузили телегу мешками, запрягли яка и распрощались с Каримом.

– Да благословят вас небеса!
– крикнул он на прощанье и помахал рукой.

Лягушонок-мальчуган догнал телегу, стесняясь, сунул роска, тут же умчался. Пестрый шестиног отчаянно извивался в руках, пускал в ход острые зубки и надувал капюшон, поэтому когда тесовая кровля дома скрылась из виду, Карим закинул хищную тварь подальше в заросли.

От дома хозяев к низовьям шла настоящая укатанная дорога, по обеим сторонам от которой волновался зеленый океан. Як тащился медленно, низко склонив тяжелую пятнистую голову, неторопливо переставляя короткие ноги под юбкой. Карим спрыгнул с телеги, пошел рядом, то и дело отлучаясь, чтобы взглянуть на неизвестное растение или взобраться на холм. Один раз он, словно опомнившись, обернулся и взглянул на Гинг: гора предстала перед ним во всей красе, необъятная, неприступная, такая высокая, что захватывало дух. Мысленно он сообщил бабке, что жив-здоров, почти у цели, и велел им с дедом себя беречь.

Днем они сделали привал, дали отдохнуть и напиться яку, подкрепились сами. Когда сворачивались, хозяин вдруг сказал:

– Не серчайте на матушку, - и умолк.

Когда внизу показалась кузница, Карим простился с хозяином и выбрал другую дорогу, ведущую в обход.

Местность вновь одичала. Где-то пришлось выбираться из частокола зарослей, где-то прыгать козликом по скалам, где-то блуждать по скользким переходам между нескончаемыми озерами. Выпал дождь - легкий, теплый, ласковый - совсем не тот ливень, к которым Карим привык в Бараде. После него воздух наполнился одуряющим запахом цветов, от которого кружилась голова. Гора вновь оборвалась скалами, из которых занозами торчали деревья. В миле от склона находилась горная деревушка, от которой вниз вела ровная удобная дорога, и Карим намылил свои стопы туда, но стоило ему миновать чащу, как деревушка исчезла. Равнина стояла на месте, два кривых одиноких дерева стояли, сплетясь, на месте, а деревушка словно растворилась. Вкупе с дорогой, между прочим.

К Кариму присоединилась укрощенная Дарительница. Вместе с остепенившейся союзницей он стоптал сапоги в ущелье, нудно огибал вершины на кряже, катился по равнинам. Когда заметил, что река чересчур уж разленилась, осознал, что уже несколько дней шагает по Большой Земле.

ГЛАВА 5

– Ваше Высочество, поешьте.

– Благодарю.

Они расположились на привал в шестидесяти милях от Шерова моста. Расседлали лошадей, раскинулись лагерем, собрались у костров, каждый - у своего. Солдаты, вооруженные министрами, держались обособленно, открытого неприятия к чужим не проявляли, но не казали и дружелюбия. Промеж них, вливаясь помалу то в одну, то в другую группу, затесались королевские - здоровые, крепкие, прошедшие начальную подготовку в Академии.

Не успел Хард раздать указания, как перед ним вытянулся рыжий воин.

– Молодой господин Рагон приглашает Его Высочество и господина Харда отужинать в его палате. Прошу следовать за мной.

Не дожидаясь ответа, рыжий развернулся и ушел. Хард, борясь с желанием обнажить меч и проучить нахала, поклонился наследнику, пропустил того вперед, двинулся следом.

Переправа через Шеров мост прошла почти без проблем. Молоденькая кобылка под принцем, шарахающаяся от собственной тени, едва не понесла, когда в Нохе плеснула рыба, но Хард успел вовремя схватить ее под уздцы, едва не вывернув себе при этом руку. Войска Рахмана и Ана присоединились чуть позже, уже за мостом, первые вышли вслед из Амшера, вторые появились с юга. Ановских встретили смешком: все тощие, как на подбор, в болтающихся кольчугах, надетых поверх крестьянского тряпья, на худых же клячах. Один воин советника по обхвату был равен двум ановским. Среди всех этих изможденных фермеров возвышался один - рослый здоровяк с мрачным лицом, с мощными плечами и угрожающе крепкими мышцами на руках. При нем - ни оружия, ни доспехов, ни лошади.

– Как твое имя?
– рявкнул Хард.

Здоровяк качнулся, бросил на Харда взгляд исподлобья.

– Ох.

– Почему без вооружения?

– Нет.

– Я вижу, что нет, спрашиваю еще раз - где вооружение?

– Молодой господин, вы уж простите его, - заблеял патлатый, - кузница у него на днях сгорела, остался без кола, без двора, где уж тут взяться вооружению-то?

– Кто тебя спрашивал? Я задал вопрос ему. Почему не отвечаешь? Язык отсох?

– Молодой господин, горе у него, в том огне жена его с дочерью погибли, один остался.

– Пусть свои беды и горести оставит позади, здесь он - воин, и должен отвечать, когда его спрашивает командир. Как ты собрался воевать с голыми руками? Камнями врага забрасывать будешь?

Ох молчал, лишь тяжелым взглядом сверлил закипающего Харда. Вмешался наследник:

– Оставьте его.

– Ваше Высочество?

– Найдем и доспехи, и коня. Не стоит так на него сердиться.

А Хард сердился. И на быкоподобного солдата, и на принца, встрявшего между воином и его командиром на глазах всего войска. Хард видел, как блеснули глаза Рагона, слышал, как вокруг затаили дыхание, ожидая исхода. Если сейчас спустить солдату непокорность с рук, репутации Харда придет конец, а там можно будет и забыть поручения отца: безмозглый наследник утопит себя сам. Если сейчас же не вытащить их обоих...

– Поблагодари Его Высочество за оказанные тебе великодушие и щедрость.

Принц открыл было рот, собираясь протестовать, но мальчишка-слуга вовремя дернул сзади за рукав. Хард ждал. Если солдат промолчит вновь, остается лишь убить того за непослушание на месте. Харду не впервые проливать кровь, жалеть не станет, но поддержать принца будет тогда ой как непросто.

Ох разомкнул губы, хрипло выдавил:

– Спасибо. Ваше Высочество.

Стоило им возникнуть на пороге, сын советника разогнал своих людей, поклонился наследнику, хлопнул Харда по плечу: