– Что с обеспечением?
– обратился король к Амаалю.

– Два последних года выдались засушливыми, большая часть урожая уйдет на засев на будущий год. К счастью, Песчаная Торговая Гильдия пошла нам навстречу, - Амааль кивнул колыхнувшемуся Ану, - вместо зерновых мы поставим больше руд, но полученные от того преимущества опять уйдут взрастать в землю, казну это не пополнит.

– У вас есть решение?

– Да, Ваше Величество. Отдельно мы добываем олово, отдельно - медь, а затем все без остатка отдаем Гильдии, которая отливает бронзу и вновь продает ее нашим кузнецам под видом нового товара. От подобного обмена мы почти ничего не выигрываем, такпочему бы нам самим не поставить несколько горнов у рудников, и не продавать полученную бронзу сразу в Мираск? Возведение цехов и печей потребует нового опыта и серебра, но при плодотворном сотрудничестве с Мираском окупится в три года.

– Тогда займитесь этим.

– Да, Ваше Величество.

– Как продвигаются сборы войска?

– С этим, Ваше Величество, возникли некоторые затруднения, но я уверен, что смогу разрешить их в ближайшие же дни.

– О каких затруднениях вы говорите, господин Амааль?
– подал голос первый советник.
– Угроза со стороны Гарона требует немедленного разрешения, отчего же вы медлите?

Будто Самаах не знает.

– Численность армии не позволяет бросать ее на битву с кочевниками, обращаться же к генералам не позволяет новая напасть на юге, но через пару дней я ожидаю значительного пополнения войска.

– Порой пара дней - это слишком много. За это время Дымрок может пасть. Отчего же вы не обратились ко мне, господин Амаль? Разве бы я отказал вам в такой малости? Я готов сию же секунду выделить пять тысяч своих людей, а чтобы вы не сомневались в моей верности, я велю отправиться с вами и своему сыну. Негоже, чтобы вся тяжесть пала лишь на плечи Его Высочества принца Лисвальда, который, как я слышал, намерен возглавить поход.

– В вашей "верности", господин Самаах, не сомневается никто, - отозвался министр финансов, - вам нет нужды ее доказывать. Я уверен в благополучном исходе дела, а чтобы немного облегчить тяжелую ношу Его Высочества, я отправляю вместе с ним Харда. Харда нельзя назвать великим воином, но такую мелочь, как взмахнуть пару раз мечом за своего короля, он сумеет сделать.

– Так позвольте же во имя королевства помахать мечом и Рагону. Наш святой покровитель Ярок наградил меня сыном, чтобы подобно вам в моменты опасности я имел великое счастье отдать себя во имя Риссена до последней капли крови.

– Довольно, - вмешался король.
– Первый советник прав, каждая минута промедления стоит жизни одного человека, и раз он желает, чтобы его плоть билась в рядах нашей армии, это его право как отца и государственного мужа. Детали похода вы обсудите отдельно за пределами Совета, сейчас я хочу услышать, как проходит реформа.

– К вам присоединится Рагон, - сказал АмаальХарду, - тебе придется быть вдвойне осторожней. Поскольку большую часть войска будет составлять личная армия первого советника, - ты знаешь, чего она стоит, - то и возглавлять этот марш будет его сын. Ни в каком случае нельзя допустить, чтобы он полностью присвоил себе успех кампании. Выдвигаетесь завтра с рассветом, четыре тысячи солдат наместника, тысяча - королевского войска, на переправе вас будут дожидаться по столько же от Ана и Рахмана. Шли мне вести: желторотых может перехватить советник, лучше положиться на тишари. Береги наследника, не позволяй Рагону оказывать на него влияние. И последнее: будь осторожен. Постарайся вернуться невредимым до свадьбы Коэн, в противном случае она оставит от тебя одно воспоминание, - прощание вышло быстрым и коротким: ни отец, ни сын не признавали сантиментов. Хард почтительно склонил голову напоследок, неловко обнял сестру и вскочил на коня.

На зарнице отряд из шести с половиной тысяч вооруженных всадников покинул Амшер. Чтобы проводить родных и близких, на широкие улицы высыпал весь город. Кланялись короне, рассекающий людской поток впереди, с любопытством провожали взглядом двух телохранителей по бокам, бросали за неимением цветов отцветшие ходжи, подбадривали криками.

После проводов сына министру финансов предстояло много дел. Следовало поблагодарить Юна за ценный совет о прямой торговле с Мираском, найти мастеров из Гильдии и дополнительные средства в казну для сооружения цехов, распустить слухи о зверствах, учиняемых гаронцами на севере и внедрить к советнику шпиона, поэтому как только на дорогах улеглась пыль, поднятая солдатами, министр финансов велел седлать коня.

ГЛАВА 4

Шел третий день спуска.

Первое время Карим придерживался змеевидной тропки за плато: огибал кучковатые коричневые стволы, нырял в густую растительность, червем вгрызался в мягкий чернозем, пару раз позволил пакостному старуку прокатить себя на длинных скользких светло-фиолетовых стеблях. Мало-помалу каменистая нить сужалась, края заросшей тропки смыкались все плотнее, а подол каримовой накидки все гуще и гуще окаймлялся мышастым пухом от колышущихся по краям тепляков - и настал момент, когда хвост тропы, извернувшись под диким углом, незаметно для глаза погрузился в глиняно-красное чрево горы. Полы плаща захлопали громче, склон облысел, тонкий слой глины через несколько метров сменился зеленовато-черным базальтом, а затем пологий спуск резко срезался крутым обрывом.

Карим заглянул за край Края Мира: в кои-то веки стояла безоблачная погода, и ничем не прикрытая Большая Земля предстала взгляду во всем своем великолепии. Слишком далекая, чтобы можно было различить что-то в деталях, она переливалась всеми оттенками зеленого: фисташковым, изумрудным, бирюзовым, салатовым, шартрез. Сквозь летнее самоуправство пробивались ореховые кляксы и синие порезы да взрытвины. Сердце Карима радостно заволновалось - хоть на ладонь, но ближе к цели.

Полностью вертикальный спуск можно было назвать медленным падением. На грани слышимости Карим пару раз уловил легкий испуганный треск - это, мешаясь, отрабатывали свое призвание ябеды - "кумушки".