– Ваше Высочество, Хард, я рад, что вы приняли мое приглашение. Добро пожаловать. Я прикажу подавать на стол. Ваше Высочество, садитесь, вы, должно быть, устали с дороги, ведь это ваш первый поход?

– Да, путь был утомительный, - принц слабо улыбнулся, - но, должен признать, все, что я делал - это просто восседал на лошади да смотрел по сторонам. Боюсь, от меня мало проку.

Рагон бросил быстрый насмешливый взгляд на окаменевшего Харда.

– Ну что вы, Ваше Высочество, как вы можете так говорить? Вы несете на себе величайший груз ответственности за все королевство, за все земли и богатства от Краскиных до Симовых гор. Это тяжелейший труд, с которым не сравнится никакой другой, и мы все это прекрасно понимаем, поэтому, прошу вас, даже не думайте о себе в таком русле и позвольте нам с Хардом позаботиться обо всем остальном.

Поправь корону и не мешайся.

– Прощу вас, угощайтесь. Я слышал, вы не любите мясо, поэтому из окрестностей были доставлены свежайшие фрукты.

– Вы очень любезны.

Принц ел изящно. Разрезал каждый кусочек ножичком, насаживал на вилку, аккуратно отправлял в свой небольшой мягкий рот, тщательно пережевывал. Рагон радушным хозяином пододвигал все новые и новые блюда, подливал вина. Харду кусок не лез в горло. У входа в палатку вытянулся рыжий, и Хард готов был поклясться, что завтра весь лагерь будет знать, как доблестно наследник разобрался с грушей.

– Если Ваше Высочество не возражает, я бы хотел обсудить план нашего маршрута, чтобы уже сейчас разослать охотников для поиска пропитания.

Принесли карту. Принц склонился над бумагой, прочертил пальцем линию:

– Можно пройти между Сорочьим лесом и солончаками, так будет прямее, чем идти в обход. Переправимся через Карук, далее по Желтым степям, через Груб, обойдем Вредин хребет с востока и окажемся у Дымрока.

Хард собрался возразить - не смог, не успел придумать, как сделать это вежливо.

– Блестящий план!
– восхитился Рагон.
– Гор, охотников ко мне!..

Войско устроилось на ночлег. Тихо фыркали кони, похрапывали мужики, зевали часовые. Тишари устроили настоящий концерт: болтались в воздухе, извиваясь своими длинными плоскими телами, сумасшедше терлись, сплетались в клубки. Налетевшие совы быстро разогнали веселье, хватали светляков горстями, бесшумно уносились прочь, кормить потомство. Когда воздушный поток от крыльев хлестнул Харда по щекам, он подал голос.

– Ваше Высочество, впредь я прошу вас остерегаться общества Рагона и не произносить подобных речей. И простите за откровенность, но не вмешивайтесь, когда командир отдает приказы.

– Прошу прощения, я не знал, что так не положено, но мне показалось, вы были с ним чересчур резки.

"Я уверен, что советник готовит восстание".

– Встревая между командиром и воином, вы подрываете авторитет командира.

"Будь у него дочь, он приложил бы все усилия, чтобы она стала супругой будущего короля, а сам он затем дергал бы за ниточки в тени позади престола".

– Что же мне тогда делать? Я не знаю военного дела, я не умею вести осады, я не могу сражаться.

"Но у него есть сын".

– Я подскажу вам, что делать.

"А чтобы Рагон сел на трон, необходим переворот".

Втайне от остальных Хард тренировал принца. Учил простейшим приемам: как отражать атаки, как наносить удары. Рассказывал, как поступал в таком или ином случае Раймонд. Велел следить за словами, не компрометировать себя неподходящими признаниями. Чертил на песке виды построений. Показывал, как можно прорвать оборону врага. Делился секретами осады. Учитель из Харда вышел плохой: прямолинейный, нетерпеливый, косноязычный, он только путал наследника, и дело не сдвигалось с мертвой точки. Оба друг друга видеть уже не могли, но если младший принц от Харда скрывался, то Хард с бараньим упрямством продолжил бессмысленные занятия.

Между тем семь с половиной тысяч человек вошли в узкий проход между Оровыми солончаками и Сорочьим лесом. Беспечно - собственные земли - растянулись на несколько миль. Впереди во главе с Рагоном шли солдаты советника: бывалые, крепкие, уверенные. Сразу за ними - вышколенные королевские с командиром Кругом. Кругу Хард симпатизировал, вместе подставляли спины под маловерские мечи, вместе несли наказания, вместе совершали вылазки. Вслед за железно-синими двигались рахмановские: с глуповатыми, но сытыми лицами. Их командиром был незнакомый Харду тысячник Милох. На некотором расстоянии от них плелись люди Ана. Рагоновские охотники достали пешим лошадей, но одного взгляда было достаточно, чтобы понять: большинство сидят верхом впервые.

Хард отправил сообщение отцу: "Войском Ана только ворон пугать. Позвольте отправить их домой".

Министр финансов не позволил: "Отвратим от себя Ана, союзников терять нельзя".

И Хард плелся позади - командование над крестьянами отошло ему, - следил, чтоб не свернули, не растянули строй, не скрылись в лесах. Вечером командиры всех тысяч ужинали в палатке Рагона. В воздухе витало сдерживаемое недовольство: слишком большое расстояние от головы до хвоста, будь на вражеской земле, давно бы уже напали с боков и уничтожили всю армию. Вот если бы обошли солончаки с востока, со стороны Сонной... Но маршрут был проложен без из участия, их мнения никто не спросил. Хард корил себя за это - не досмотрел.