Гизилер же, получив от императора разрешение, 30 ноября прибыл в Магдебург, сопровождаемый Дитрихом, епископом Мецской церкви. Он был другом цезаря, который его очень любил, и одним из взяточников; так, за сокрытие истины от архиепископа он получил [однажды] тысячу талантов золота и серебра. Некто, кого он по приказу императора со смехом благословлял во время заутрени, сказал: «Накормит тебя Бог в будущем золотом досыта, чего мы все здесь не можем сделать». Тогда же все, что принадлежало Мерзебургской церкви, было достойным сожаления образом рассеяно, подобно славянской семье, которую обвинили и разлучили [в процессе] продажи [в рабство]. Часть епархии, лежащая между реками Заале, Эльстер и Мульде, и округами Плисни, Ветау и Тойхерн16 с деревнями Поссен и Писсен17, была передана Фридриху18, епископу Цейца; Фолькольду19 же, епископу Мейсенской церкви, была уступлена та часть с относящимися к ней деревнями Вексельбург и Ластау20, что входила в состав восточного Шкойдицгау и была ограничена реками Хемниц и Эльба. Себе же [Гизилер] оставил 9 городов; вот их названия: Шкойдиц, Тауха, Вурцен, Пюхен, Айленбург, Дюбен, Поух, Лёбниц и Цёкериц21. Грамоты, содержавшие королевские или императорские пожалования, он или предал огню, или, поменяв названия, сделал относящимися к своей церкви. Крепостных и все, что должно было принадлежать Мерзебургу, он добровольно рассеял, дабы никогда оно опять не было собрано воедино. Учредив здесь аббатство, он поставил во главе его Отрада, почтенного монаха из св. Иоанна, а позднее -Хеймо, из того же монастыря. А что последовало вслед за этим разрушением, стало ясно в последующем.b

cВ этом году умер князь Славник22, отец св. Адальберта, епископа Пражского, который в течение всей своей жизни был счастлив, отличаясь благонравием и справедливостью, мудростью и благочестием. Столицей его была Либице, расположенная там, где река Цидлина теряет свое название, впадая в более просторные воды реки Эльбы. Его княжество имело следующие границы: на западе, по направлению к Чехии - ручей Сурину и замок, расположенный на горе Осек у реки Нисы; на юге, в направлении к Австрии, оно имело следующие пограничные города: Хынов23, Дудлебы24 и Нетолице, вплоть до середины леса. На востоке, по направлению к Моравии - замок, расположенный под лесом и носящий название Литомышль, и вплоть до ручья Свитава, который находится в середине леса. На севере, по направлению к Польше - замок Клодзко25, расположенный на реке под названием Ниса.c

982 г. a Рождество Господне император отпраздновал в Салерно, а Пасху 1– в Таренте. a

b Он между тем так управлял Римской империей, что удержал все, о чем ранее заботился его отец, и, мужественно отразив напавших на него сарацин, совершенно изгнал их из своих земель. Узнав, что Калабрия испытывает великое бедствие от частых набегов греков и грабежей сарацин, [цезарь] призвал для укрепления своего войска баварцев и отважных в бою аламаннов; сам же он, вместе с герцогом Отто, сыном его брата Лиудольфа, поспешил к городу Таренту, которым овладели греки и уже укрепили гарнизоном, мужественно его осадил и в короткое время взял штурмом. Стараясь также победить сарацин, с сильным войском опустошавших [окрестности], он отправил туда надежных лазутчиков, давших ему точные сведения о врагах. Сначала он победил и загнал их внутрь какого-то города 2 , а затем, когда они выстроились для битвы в поле, перебил в огромном числе. Однако те, внезапно собравшись, разом ринулись на наших и перебили 13 июля 3 слабо сопротивлявшихся: копьеносца Рихера, герцога Удо 4 , графов Титмара, Бецелина, Гебхарда, Гунтера 5 , Эцелина и его брата Бецелина, вместе с Бурхардом, Деди 6 , Конрадом и бесчисленным множеством прочих, чьи имена известны лишь Богу.

Император же, бежав вместе с герцогом Отто и прочими, прибыл к морю; увидев вдали корабль под названием «Саландрия» из Константинополя, он верхом на коне Калонима-еврея7 поспешил к нему. Однако тот, пройдя мимо, отказался его принять. Тогда, ища спасения на берегу, он застал там по-прежнему стоявшего еврея, в тревоге ожидавшего решения участи своего господина. Увидев, что враги приближаются, [Оттон] в печали спросил его, что же теперь делать; но, заметив, что у него есть друг среди [экипажа] другой, следовавшей за первой, «Саландрии», он понадеялся на его помощь и опять на коне бросился в море, устремившись к [судну]; узнанный только Генрихом, [своим] воином, который по-славянски звался Золунта, он был впущен [на борт]; наконец, когда его положили в постель капитана этого корабля, тот также его узнал и спросил, не император ли он. Долго стараясь это скрыть, [Оттон] наконец честно признался: «Это я, - говорит, - который за грехи свои по праву ввергнут в такое несчастье. Но внимательно послушайте, что [нам] следует делать! Лучших людей из своей империи я сейчас несчастный, погубил и, пораженный этой болью, не могу и не хону ни в земли те вступите ни друзей их увидеть. Пойдемте же к городу РоссанОу где моего прибытия ожидает жена моЯу возьмем на борт все деньги, которыми я обладаю во множестве, и посетим вашего императора, моего брата м, как я надеюсь, надежного друга в моей беде». Обрадованный этими любезными речами капитан корабля с радостью согласился и весь день и всю ночь спешил добраться до указанного места. Когда они приблизились, тот воин, что носил двойное имя, отправленный вперед императором, вызвал императрицу и находившегося при ней вышеупомянутого Дитриха, епископа Меца, со множеством вьючных животных, будто бы нагруженных деньгами.

Греки же, как только увидели, что императрица вышла из названного города со столькими подарками, бросили якорь и впустили на борт епископа Дитриха с немногими людьми. Император же, сняв по его просьбе грязные и надев лучшие одежды, уповая на свои силы и умение плавать, тут же прыгнул в море, ибо стоял на носу корабля. Один из стоящих рядом греков, схватив его за упомянутые одежды, пытался задержать, но, пронзенный мечом Лиуппо, славного воина, упал навзничь. Греки бежали на другую сторону корабля, а наши, невредимые, пересели в те лодки, на которых сюда прибыли, и последовали за цезарем, в безопасности ожидавшим их на берегу и собиравшимся все же заплатить обещанное грекам вознаграждение. Те, однако, были сильно напуганы и, не веря в его обещания, ушли, вернувшись в родные края; хитростью побеждали они все народы, а теперь почувствовали, что и сами обмануты тем же способом.

«Саландрия» же - это корабль удивительной длины и скорости, который с обеих сторон имеет по 2 ряда весел и насчитывает 150 матросов. Это имя носят два корабля, которые по приказу василевса Никифора, константинопольского императора, отправились в Калабрию собирать дань. Она, хоть и блестяще служит Римской империи, чтобы не терпеть от греков какой-либо тягости, ежегодно уплачивает в Константинополь положенное количество золота. Император же по прибытии этих судов, несущих огонь, который невозможно погасить ничем, кроме уксуса8, присоединил их к себе и направил в море, чтобы сжечь собравшийся там флот сарацин. Одно из этих судов, как я уже говорил, отказалось принять его, потерпевшего поражение, на борт, то ли не узнав, то ли опасаясь преследования врагов. Второе же, принявшее его по настоянию воина Генриха, как я уже сказал, в раздражении удалилось.

Невозможно изобразить ту радость, с какой император был принят присутствующими и прибывшими позже.

Все саксонские князья, получив столь горестную весть, собрались, скорбя, и с единодушным смирением просили у Оттона в письмах, чтобы он разрешил им его видеть. Цезарь, услышав об их просьбе, с радостью согласился. В городе Вероне9 состоялось собрание, на которое были приглашены все князья, дабы обсудить многочисленные надобности. Только герцог Бернгард вернулся с полпути. Ибо один из его городов10, который император усилил против датчан укреплениями и гарнизоном, опять был хитростью ими взят и, после того как были перебиты его защитники, сожжен.b

Славный герцог Отто, сын Лиудольфа, племянник Оттона II, умер внезапной смертью сразу после того, как вернулся с войны против сарацин.

cИ вот, в то время как все пали духом из-за несчастья и позора государства, одна лишь слабая императрица Феофано из-за свойственного грекам легкомыслия радовалась им, ибо римляне были побеждены войском ее народа. Эти слова возбудили гнев в сердцах всех [князей] и сделали ее ненавистной всей знати.c