gОттон был главным виновником ликвидации Мерзебургского епископства. Бог явил о нем одному мудрецу следующее видение. Ночью, во время бури, когда глубокий сон обычно охватывает людей, он увидел того, о ком мы ведем речь, то есть короля Оттона, сидящего на золотом троне, под ногами его - серебряную скамейку и вокруг него - длинную вереницу стоящих епископов и князей. Вдруг вошел юноша с сияющим, подобно огню, лицом, облаченный в белые одежды и с пурпурной столой на груди. Не останавливаясь на пути, он решительно подошел, с негодованием выбил скамейку из-под ног цезаря и, отвернувшись, вышел за ворота. Тот, который видел этот сон, с возмущением бросился вслед за ним и сказал: «Пожалуйста, - говорит, - мой господин, не наноси бесчестья, но окажи уважение и, кто бы ты ни был, раз осмелился на такое, не оскорбляй короля перед народом». А это, как позже было ясно показано Богом, был сам могущественный Лаврентий. «Если, - сказал он, - [король] сам не исправит [нанесенного] мне бесчестья, я сделаю больше, чем просто заберу у него скамейку, а именно - низложу его самого». Король, узнав об угрозах этого видения, так и не исправил своего проступка, то ли потому, что его в том убедила любовь людская, то ли потому, что так велел гнев Божий.g

Когда его дядя Бруно, архиепископ Кёльнский, воспитывавший Оттона с детских лет, наказывал мальчика с большой строгостью, тот совершил далеко не детский поступок. Так, однажды ночью, когда епископ совершал ночную службу, он положил в свою постель умершего в городе мальчика и, накрыв его своей одеждой - будто это он сам умер, - ушел. Епископ, вернувшись к постели племянника и найдя там мертвое тело, подумал, что умер именно он, и от сильного горя упал в обморок. Между тем, когда его стали оплакивать, мальчик внезапно вышел живой и на вопрос епископа, зачем он так его обманул, ответил: «Я не смог бы лучше отомстить за чрезмерные побои».

984 г. a Оттон, сын Оттона II, рожденный в лесу под названием Кессель 1 , в день Рождества Господнего был посвящен в Ахене в короли архиепископами Иоанном Равеннским 2 и Виллигизом Майнцским. Когда церемония была окончена, явился посол с печальной вестью о смерти императора, нарушив этим столь великую радость. Сердца многих охватила несказанная скорбь 3 ; унесенная добродетель, которую человек слабый и колеблющийся при жизни часто преследует, была оплакана. 10 лет правил он после смерти своего отца.

Из-под ареста в Утрехте был между тем освобожден герцог Генрих4; малолетний король был им принят - то ли для воспитания, то ли для низложения - из рук Варина, архиепископа Кёльнского, чьей надежной верности тот был поручен императором.a

bМежду тем госпожа императрица Феофано, пораженная вестью о страшной потере и отсутствием единственного сына, придя в город Павию к императрице Адельгейде, была принята с великой скорбью и любовно утешена.

Названный же герцог, прибыв вместе с Поппо5, почтенным епископом Утрехта, под властью которого он находился долгое время, и графом Экбертом Одноглазым в Кёльн, в качестве законного опекуна принял, как было сказано, короля из рук архиепископа Варина и приобрел верную помощь его и всех, кого сумел склонить к своей милости. Итак, устроив все по своему усмотрению, герцог вместе с ними прибыл в Корвей и отказался там принять графов - Дитриха и его брата6– с босыми ногами умолявших его о милости. Последние, уйдя в гневе, всеми силами старались теперь отвратить от службы герцогу своих родичей и друзей. Вербное воскресенье7 [герцог] решил отпраздновать в Магдебурге; он просил и велел собраться там всем князьям этой области, чтобы обсудить, на каких условиях они согласны подчиниться его власти и возвести его в королевское достоинство. Большая часть знати одобрила его намерение, но с тем хитрым условием, что они, мол, должны сначала получить разрешение от своего государя, которому присягали, и только тогда они спокойно будут служить новому королю. Некоторые же из них, удалившись из-за проявленного им неудовольствия, втайне стали обсуждать, как вообще этого не допустить.

Уйдя оттуда, герцог Генрих торжественно провел в Кведлинбурге грядущую Пасху8. Здесь собралась вся знать королевства; те же, кто не пожелал явиться, отправили послов тщательно за всем наблюдать. Во время праздника Генрих открыто был провозглашен своими людьми королем и почтен хвалебными гимнами. Сюда пришли князья Мешко, Мистуи и Болеслав вместе с бесчисленным [множеством] прочих и клятвенно уверили его, как своего короля и государя, в своей поддержке. Многие из них, однако, из-за страха Божьего не дерзнули нарушить прежнюю верность; потихоньку удалившись, они поспешили в город Ассельбург9, где уже собрались их сторонники, открыто сговариваясь против герцога. Вот их имена. Из восточных земель были: герцог Бернгард и маркграф Дитрих, а также графы: Экхард10, Био, Эзико11, [граф] и священник Бернвард12, Зигфрид и его сын13, братья Фридрих и Циацо14; из местной знати были братья Дитрих и Зигберт15, Хойко16, братья Экхард и Бецеко, Брунинг и его люди; по приказу архиепископа Виллигиза прибыли также воины св. Мартина17, к которым примкнуло огромное множество воинов из западных земель.

Узнав об этом, герцог одарил своих богатыми дарами и милостиво отпустил; сам же, поспешив с сильным отрядом к Верле, чтобы или разрушить заговор, или добиться мира, послал епископа Поппо попытаться или разъединить его противников, или примирить их с ним. Тот, вступив на этот путь и найдя врагов собравшимися и уже готовыми напасть на герцога, едва договорился о мирных [переговорах] в условленный день в месте под названием Зеезен18. Когда же герцог, тут же отбывший в Баварию, не захотел или не смог - из-за Генриха, сына Бертольда, который тогда управлял Баварией в качестве дара названного императора, - прийти к указанному времени, толпа врагов осадила город графа Экберта под названием Ала19; быстро разрушив стены, они вошли в него, захватили Адельгейду20, дочь императора, которая там воспитывалась, вместе с собранными там во множестве деньгами и, радуясь, вернулись домой.

Герцог же, склонив на свою сторону всех баварских епископов и некоторых графов и полагаясь на своих сторонников, вступил в земли франков и расположился на относящихся к Бюрштадту21 лугах для переговоров со знатью этого региона. Сюда же прибыл Виллигиз, тогдашний блюститель Майнцской церкви, с герцогом Конрадом22 и прочими князьями. Герцог, стараясь привлечь их к себе всеми доступными ему способами, получил единодушный ответ: пока живы, они никогда не отступят от клятвенно обещанной ими верности своему королю. Боясь предстоящей войны, он был вынужден под присягой подтвердить, что 1 июля прибудет в место под названием Pop23 и вернет ребенка им и его матери. Затем каждый вернулся к себе в различном расположении духа: одни - с радостью, другие - в унынии.