— Нет. Убит. Мисс Фарлен пришлось прыгать в воду. Отдайте приказ лечь на курс, Деланней.

— Сейчас.

Деланней с восхищением глянул на Даун, которая потряхивала своей мокрой головой:

— Вы очень храбрая девушка.

— Я пойду переоденусь, — бросила она, удаляясь.

«Марютея» медленно легла на курс. Матросы работали молча, совсем не удивляясь тому, что ими распоряжался Митчел, их новый боцман.

— Завтра утром придется хоронить еще двоих, — прошептал Деланней. — Решительно жизнь на этой шхуне висит на волоске.

— Вы пытаетесь острить? — съязвил Эдвардс.

— Совсем нет. Просто хочу понять. Можно подумать, что здесь умирают по двое.

Они направились на корму, оставив Гоша на руках Трентона, который окончательно превратился в служащего из похоронного бюро.

— Гош охранял мисс Фарлен, — сказал Эдвардс. — Эта охрана, я думаю, кому-то мешала, а значит, теперь мисс Фарлен в опасности.

Деланней даже подпрыгнул, воскликнув:

— Надеюсь, что вы ошибаетесь!

— Я тоже на это надеюсь. Однако, чем иначе объяснить это новое преступление?

— Да, пожалуй, ничем.

Деланней вздохнул и с трудом добавил:

— Проклятый день и проклятая ночь!

— Вы можете опять спать, если вам хочется. Мне-то кажется, что я больше совсем не смогу спать.

— Пожалуй, — согласился Деланней, — я тоже не буду больше спать. Мне нужно охранять Фарлен.

— Вам повезло, — улыбнулся Эдвардс. — Вам досталась лучшая работа.

Деланней остановился под вантами главной мачты.

— Кстати, — произнес он, — вы подумали сделать перекличку тех, кто еще пока жив?

— Да, — ответил Эдвардс. — Я хотел знать, кто отсутствует, хотя мисс Фарлен и назвала имя.

— Все пришли?

— К чему вы клоните?

— Слушайте, когда я говорю все, то имею в виду не только палубных.

— Лишь Трентон и Ваш освобождены от вахт. Достаточно ли вам этого?

Деланней отрицательно покачал головой и проговорил:

— Послушайте, этот ужасный удар ножом не дает мне покоя. Человек, убивший Гоша, был, очевидно, страшно зол. А вы как думаете?

— Я не слышал никакой ссоры до того, как мисс Фарлен пришла и сказала, что кто-то свалился за борт и что она услышала, как ее позвали…

Деланней быстро отскочил назад — какой-то фал сильно ударил его по лицу. Он посмотрел на мачту и увидел, как кто-то ловко поднимается по ней.

— Что вы хотите сказать, Эдвардс? — спросил он спокойно, не сводя глаз с мачты.

— Черт вас возьми, Деланней, — выругался Эдвардс. — Вы бы могли и извиниться, если наступаете на ноги людям!

— Наверху кто-то есть, — прошептал Деланней. — Не смотрите, а принесите лучше электрический фонарь! Я останусь у мачты.

И Эдвардс двинулся, громко бросив:

— Пойду схожу за трубкой.

Деланней прислонился к мачте. На всякий случай он крепко сжал в руке стальной костыль. Если у человека, который поднимается на мачту, возникнет желание слезть и у него будут дурные намерения, Деланней сможет его успокоить.

Эдвардс спокойно вернулся, по дороге обменявшись несколькими словами с Келлером.

— У меня есть все, что нужно, — шепнул он на ухо Деланнею. — Ну что, включать?

— Давайте.

Эдвардс нажал на кнопку и, направив луч фонаря на мачту, осветил человека, оказавшегося поваром.

— Ваш! — воскликнул Деланней.

— Какого черта тебе надо наверху? — закричал Эдвардс.

Вместо ответа Ваш схватился за бакштаги марса и начал взбираться по ним.

— Вниз! — приказал Эдвардс.

— Я поднимусь за ним, — произнес Деланней, бросился к лестнице, и быстро начал подниматься, засунув костыль за пояс.

— Форшем, Ватфорд! — позвал Эдвардс.

И когда те прибежали, объяснил им:

— Я полагаю, что Ваш тронулся. Помогите Деланнею.

Эдвардс прислонил фонарь к ящику с костылями, направил его на море и вытащил из кармана пистолет:

— Ваш, я приказываю вам спуститься! — Он чуть было не добавил: «Или буду стрелять», но не рискнул. Хватало того, что он хлопнул Сейджа.

Наверху Деланней добирался до марса. Ваш поднимался медленнее. Ватфорд слез с лестницы, схватил один из фалов, полез как обезьяна. Через несколько мгновений он был уже выше Ваша и отрезал ему путь.

— Спускайся, Ваш. Не делай глупостей.

— Подчиняйтесь, — добавил Деланней.

Ваш выхватил из-за пояса нож, зацепился одной рукой и ногами на канате и, размахивая ножом, завопил: