— Но вдруг повезет и будет просто гроза?

— Возможно.

Эдвардс очень надеялся на это. С экипажем, где людей не хватало и их моральный дух был не на высоте, ему не хотелось противостоять настоящей буре.

— Как дела в кубрике? — подчеркнуто рассеянным тоном спросил он.

Митчел ответил не сразу. Он тщательно обдумывал ответ:

— Да так, — начал он. — Люди обсуждают последние события. Смерть Арчера принесла всем скорее облегчение…

Митчел замолчал, словно пытаясь выяснить, не сказал ли он лишнего.

— Продолжайте, Митчел, Арчер не являлся моим другом.

— Старик был слишком груб с нами.

— Мне это известно! А смерть Сейджа?

— О его смерти все уже знают. Трентон не мог не рассказать нам обо всем.

— Да ему никто и не приказывал молчать. Так что же говорят о смерти Сейджа?

Митчел пожал плечами и ответил:

— Никто на вас не злится. Все знают, что вы его шлепнули по ошибке. Форестер сказал, что ему наплевать и он на вашем месте сделал бы так же. Но все это нервирует людей, и особенно то, что на борту находится преступник. Но, как сказал Форшем, это нас не касается.

— Согласен, — кивнул Эдвардс. — Это не касается всего экипажа, но вы бы хотели, чтобы это грязное дело скорее было выяснено?

— Естественно, месье.

Митчел выправил нырок «Марютеи» и спросил:

— Вы кого-нибудь подозреваете, месье?

— Да, — ответил Эдвардс.

— И вы знаете, кто это?

Эдвардс выпустил дым до того, как начал отвечать:

— Думаю, знаю.

— Это… кто-нибудь из экипажа?

Эдвардс сделал нетерпеливый жест:

— Хватит об этом, Митчел. Пока еще все неопределенно. Похороны Сейджа состоятся после смены вахты в восемь часов.

— Хорошо, месье.

Эдвардс спустился с полуюта и обошел палубу. С виду все казалось в порядке, и матросы стояли на своих местах. Правда, он заметил, что они замолкают при его приближении, однако он не сделал ни одного замечания, поднялся по лестнице полубака, оперся о кабестан и задумался. В его воображении вдруг возникла Даун, улыбавшаяся ему на фоне ночи. Но вот она стала серьезной, и он почувствовал на себе взгляд холодных и острых, как два клинка, глаз.

Эта смелая девушка — настоящая чертовка, и она доказала, что может быть опасным противником.

Эдвардс постарался отогнать от себя этот образ, который беспокоил и привлекал его. Он отошел от кабестана и спустился на палубу. Вдруг зигзаг молнии прорезал ночь на горизонте и в ярком колеблющемся свете Эдвардс увидел весь корабль перед собой: его высокие, крепкие мачты, белые паруса и матросов на полуюте. Неожиданно кто-то, одетый во что-то светлое, вынырнул со стороны галса, и Эдвардс бросился навстречу.

— Где Эдвардс? — спросила Даун.

— На носу, — ответил очень знакомый голос.

И тотчас девушка налетела на Эдвардса, так что ему пришлось ее поддержать.

— Что с вами, мисс Фарлен?

— Я стояла у иллюминатора моей каюты, — запыхавшись, объяснила она. — Из-за этой жары я не могла уснуть. И вдруг что-то тяжелое упало за борт, а секунды через две меня позвали.

Ее взгляд был неподвижен, и она вся дрожала.

— Кто вас позвал?

— Эдвардс, я уверена, что какой-то человек упал за борт! Я… Я думаю, что это Гош.

— Почему вы так считаете?

— Только он таким образом произносил мое имя, — ответила она охрипшим от волнения голосом.

Эдвардс все еще держал ее за руку и почувствовал, что Даун действительно вся дрожит. Он подумал, что Гош был на вахте и эта нескончаемая ночь…

Он выхватил свисток из кармана и пронзительно свистнул.

— Все наверх! — крикнул он. — Келлер, займите место Митчела у руля!

— Есть, месье.

— Митчел, лечь в дрейф!

— Есть лечь в дрейф!

— Форшем, принести фонарь!

— Да, месье.

Эдвардс сильно встряхнул Даун.

— Когда вы услышали, как вас позвали? — спросил он.

— Не прошло еще и двух минут.

Он быстро сосчитал: полтора узла скорости, зыбь, которая тормозит движение. Да, оставался хоть маленький, но шанс.

Матросы, отдыхавшие после вахты, с ворчанием поднимались наверх, потирая глаза.

— Человек за бортом, — объявил Эдвардс. — Митчел, сделайте перекличку!

При свете фонаря, который Форшем принес и поставил на палубу, пересчитали весь экипаж.

— Нет Гоша, — сообщил Митчел.

— Я же вам говорила, — выдохнула Даун.