Он не возражал, а задумался на несколько мгновений, сжав челюсти.

— Мисс Фарлен, — выдавил он наконец, — я верну вам шкатулку. Гош и Ван будут свидетелями. Вы ее получите завтра же утром.

В рубке повисло тяжелое молчание. Появление Деланнея сняло напряжение.

— Погода меняется, — сказал он.

Эдвардс встал, взглянул на барометр и ухмыльнулся:

— Если ветер поднимется, то это случится не раньше рассвета. У нас будет время принять меры.

Деланней вышел, ободряюще улыбнувшись Даун. Эдвардс снова сел:

— Ну а теперь вы двое. Ван, почему вы заявили, что шкатулка ваша?

Ван переминался с одной ноги на другую.

— Это все из-за Гоша, — начал он с трудом. — Он меня нервировал своей таинственностью. Я хотел над ним подшутить, а он к этому отнесся слишком серьезно.

— Вы пытались открыть шкатулку?

— Да!

— Зачем?

— Ну… интересно.

— Однако объясните, почему вы сказали Арчеру, что шкатулка ваша?

— Надо было оправдаться за удар ножом, который я нанес Гошу. У Арчера скверный характер, и я предпочел все запутать. В Сан-Франциско я бы сказал правду, уже ничем не рискуя.

— Думаю, что он не лжет, — проговорил Гош. — Я ведь первым на него набросился, и ему нужно было защищаться.

— Ясно, — резко сказал Эдвардс. — Идите оба к черту, и без глупостей!

Они быстро вышли. Эдвардс раскурил трубку и поймал на себе взгляд Даун.

— Я предоставлю вам право просмотреть мой рапорт, — произнес он. — Теперь на мой счет вы спокойны?

— Да, — ответила она с внезапной нежностью в голосе. — Я, видимо, зря вышла из себя.

— Забудем об этом.

Она встала, он тоже. Уверенной походкой девушка направилась к двери.

— Даун…

Она остановилась, повернув голову:

— Что, Эдвардс?

— Ничего… Спокойной ночи.

Когда после вахты Деланней уступил место Эдвардсу, он сказал, что страшно хочет спать, и спустился к себе в каюту. Но Деланней солгал. Он мог не спать по многу ночей, почти не уставая.

На руле стоял матрос Митчел и напевал старую шотландскую песенку. Его сильные руки сжимали штурвальное колесо, ставшее вдруг безжизненным. «Марютея» медленно тащилась с обвисшими парусами. Волны били ей в корму с левого борта.

Со стороны могло показаться, будто корабль стоит в тазу с черной маслянистой жидкостью. Воздух был таким же густым и неподвижным, как и море. Иногда легкий ветерок внезапно обдувал теплыми волнами лица моряков, стоявших на вахте.

В такелаже почти невидимые мерно хлопали мокрой парусиной марсели. По палубе раздавались медленные шаги вахтенных. Иногда они останавливались, чтобы поговорить друг с другом. Кто-то насвистывал песенку без конца и без начала.

Эдвардс почувствовал себя одиноким, что с ним нередко случалось. Он подошел к рулевому. Митчел был хорошим моряком, и Эдвардс подумал о нем как о новом боцмане. Он мало говорил, но всегда по делу, был очень энергичным, и по возрасту также подходил для новой должности.

— Сколько времени вы на «Марютее»? — спросил Эдвардс.

— Три года, семь месяцев и шестнадцать дней, месье. Я поступил на судно, еще когда им командовал Коллиндвул, которого затем сменил Арчер.

Эдвардс выбил пепел из трубки за ограждение и начал снова ее набивать, чтобы она не успела остыть.

— Место Сейджа свободно, — произнес он.

Митчел молчал.

— Хотите занять его? — продолжал Эдвардс.

— У меня на это есть право, — просто ответил Митчел.

— Возможно, но это пока временное назначение. Если я останусь капитаном судна, оно станет постоянным.

— Думаю, это справедливо. Я знаю «Марютею» дольше, чем вы, месье.

— Станете на вахту со следующей сменой, после того, как она отдохнет. А что касается назначения, я объявлю об этом экипажу при пересменке в восемь утра.

— Слушаюсь, месье.

— Полагаю, что могу на вас рассчитывать?

Митчел согласно кивнул. Он не удивился и не обрадовался, а рассматривал свое назначение как вполне естественное.

— Разумеется, месье, — сказал он.

Эдвардс был доволен. Наконец-то у него под рукой появился верный человек, который усвоил дисциплину и мог ее поддерживать в экипаже. Но Эдвардс понимал, что его злоключения на этом не кончатся. Человек, побывавший в его каюте, был опасен и действовал последовательно.

— Как руль, Митчел?

— Напоминает сверток тряпья, месье.

— Мы делаем меньше двух узлов из-за этого бриза, похожего на комариный чих.

— Лаг показал полтора узла при смене вахты в полночь.

Эдвардс посмотрел на компас.

— Пассат стих, — заключил Митчел.

— Что вы об этом думаете?

Митчел втянул в себя воздух и поднял голову. Свет лампы в рубке придавал ему болезненный вид.

— Мы уже получили предупреждение, все это может кончиться ураганом. Хоть и слабый этот бриз, однако он до добра не доведет.