Пока Билли и Зелли на это смотрели, они услышали рев каких-то странных двигателей, несущихся к ним, их звук усиливался, пока чуть не оглушил их. Вдруг из-за холма выскочила какая-то огромная летающая машина и бросилась к Годзилле.

«Вау!», крикнула Зелли, пытаясь перекричать этот грохот. «Потрясающе!»

Билли направил камеру на самолет.

По цвету машина была какой-то безлико-серой и сливалась с небом. У нее были два огромных горизонтальных винта, по виду они казались размером с половину футбольного поля. Гулкий шум лопастей бил в землю и сотрясал деревья.

Кип выскочил на Рапторе из-за невысокого холма. С головокружительной скоростью мимо их кабины проносились леса и зеленые холмы. Все верхние мониторы Кипа теперь заполнились шипами Годзиллы крупным планом, он подправил курс самолета, сместив его чуть в сторону, и нацелился в точку под правым ухом монстра.

«Это должно привлечь его внимание», подумал Кип.

Он нажал на меню средств поражения и выбрал восемь пушек «Эвенджер» («Мститель»). Он не стал обращать внимания на то, что верхушки деревьев почти уже скользили по нижней части фюзеляжа Раптора, и сосредоточился на цели.

Он нажал на пусковую кнопку, и весь самолет затрясся от силы огня пушек. В первую же секунду в шею Годзилле вонзилось более 42 000 бронебойно-фугасных снарядов.

Это привлекло его внимание.

Годзилла завертел головой, выискивая напавшего на него. И когда он стал крутить головой, по спине у него прокатились голубые электрические вспышки, проходившие через сплетение его костных пластин. Пасть его открылась, и Годзилла изверг струю радиоактивного огня.

Она не была направленной, однако она заставил Кипа набрать высоту, и он потерял драгоценные секунды. Раптор пронесся мимо левого плеча Годзиллы, и Кип развернул самолет, тщетно пытаясь вновь поймать цель в своих верхних мониторах.

Рана на шее Годзиллы все еще дымилась, а Кип тем временем вывел Раптор в позицию лобовой атаки.

«Давайте-ка покончим с этим», подумал он. Он щелкнул кнопку на ручке управления. Остекление кабины Раптора покрылось термостойкими панелями. В кабине на секунду стало темно, как раз на тот краткий миг, когда стекла переключались на свою вторую функциональную возможность — став электронными телеэкранами.

Сотни камер с фюзеляжа и крыльев начали передавать в реальном времени изображения происходящего снаружи самолета.

Изображения были настолько реалистичны, что практически никакой разницы между телевизионным экраном и реальностью за пределами кабины не было.

Кип облетел Годзиллу, снизив скорость Раптора, переведя его в режим зависания. И теперь Раптор оказался лицом к лицу с гигантским кайдзю. Перекрестие прицела на его верхнем дисплее остановилось в центре черной как сажа груди Годзиллы.

Нажимая на пусковую кнопку, Кип безжалостно прищурился.

И вновь Раптор отбросило назад силой обратной отдачи его собственных многочисленных пушек. И вновь более 40 000 разрывных снарядов ударило в одну лишь точку прочной шкуры Годзиллы. Залп длился полторы секунды. Кип не мог рисковать очередью длиннее, потому что это повлияло бы на устойчивость Раптора.

Когда снаряды врезались в Годзиллу, из горла его вырвался мучительный, громкий, полный боли вой.

За ним последовал выплеск голубого пламени, ударивший Раптор в нос. Термостойкие плитки космической эпохи выполнили свою функцию. Они мгновенно и отразили, и разогнали высокую температуру. Радиоактивный выплеск Годзиллы оказался абсолютно неэффективным.

Кип выровнял Раптор и вновь прицелился. Затем он выстрелил из пушек еще одним полуторасекундным залпом.

«Ложись!», крикнула Зелли, схватив брата за куртку и потянув его к земле. Несмотря на эти неожиданные движения, Билли сумел удержать камеру сфокусированной на бое. Хотя грохот сражения был оглушительным, он собирался уже ее спросить, о чем она думала, когда его дернула, но в этот момент вокруг них дождем стали падать с неба осколки.

Использованные куски обедненного урана срывали с деревьев листья и ветки. Билли также слышал, как куски металла стали бить в камни и попадать в стволы деревьев.

Позади них, в отдалении, у подножия холма от страха или боли заржала одна из лошадей бабушки. Билли оставалось надеяться, что животное не пострадало от осколков.

С колотящимся сердцем и клокочущим адреналином в крови Билли продолжал держать камеру направленной на разворачивавшийся бой.

«Двадцать секунд, время пошло», сказал Ник Гордон, научный корреспондент INN, находившийся на Станции космического наблюдения НАСА. У огромного экрана в центре зала за роем Рейеса-Мишры в режиме реального времени следил Карл Стриклер. Все ждали, когда электронные часы отсчитают последние четыре секунды.