— Не прикасайся ко мне больше и ничего не говори, или, клянусь Богом, я высажу тебя и остальной путь ты проделаешь пешком. Просто помолчи.

Этот жесткий, бескомпромиссный тон лишь разозлил ее.

— Я не собираюсь молчать, а ты не посмеешь вышвырнуть меня. Тебе придется выслушать то, что я скажу, хочешь ты этого или нет.

— Прекрасно, говори. Ты всегда поступаешь по-своему.

— Я не знаю, что именно ты слышал в больнице…

— Вполне достаточно, чтобы понять, как ты ненавидишь мою дочь. Элли, черт возьми, Ханна не имеет отношения к тому, что случилось между нами. Как можно упрекать ребенка в том, что он появился на свет?

— А как ты мог поступить так со мной? — вспыхнула девушка.

— Ни о ком, кроме себя, ты думать не можешь, усмехнулся Зейн.

Почувствовав озноб, Элли накинула на плечи куртку.

— Сейчас разговор не о нас, — ответила она, стараясь не повышать голоса, — а о твоей дочери. Мне стыдно за то, что я обвинила и возненавидела девочку, которую толком и не знаю. Она выглядела такой беззащитной, но очень храбро вела себя. То, что я сказала сгоряча, и то, что я думаю на самом деле… Это необъяснимо, и я не могу убедить тебя, но поверь, мне искренне жаль, что Ханна сломала руку.

Элли и не ждала, что Зейн что-то скажет в ответ. Естественно, он рассердился — ведь она говорила такие ужасные вещи, выместила свою боль и отчаяние на маленькой девочке. Мать Ханны умерла. Элли не было тогда в Эспене, и она никогда не спрашивала у родных, присутствовал ли кто-нибудь из них на похоронах Ким.

Подавив вздох, она уставилась в окно. Сквозь быстро проплывающие темные облака уже мелькали бледные звезды. Когда-то они с Зейном любили лежать в траве и смотреть в небо. Он называл ей звезды и созвездия, но дальше Полярной звезды и Большой Медведицы они не продвигались, потому что начинали целоваться, забывая обо всем на свете. Его губы всегда были теплыми и нежными, они дарили ей такие удивительные ощущения!

Элли украдкой покосилась на Зейна. Она знала каждую черточку его лица, до сих пор помнила аромат его кожи и вкус его губ. Как будто не прошло пяти лет, как будто они расстались только вчера.

Зейн остановился около дома.

— Проклятье! — пробормотал он. — Только не сейчас.

Проследив за его взглядом, Элли увидела незнакомый темно-синий «седан», стоявший неподалеку.

— Гости?

— Не совсем, — нахмурился Зейн. Затем, глубоко вздохнув, он наклонился над спящей дочкой.

— Проснись, милая, мы уже приехали.

Элли поспешила к дому, чтобы открыть ему дверь.

Муни весело побежал за хозяйкой и проскользнул в дом.

— Пошел вон! Уберите его! Берн, помоги! Зейн бросился на доносившиеся из гостиной крики. Элли последовала за ним, чтобы забрать собаку. Пес сидел, слегка наклонив голову, и внимательно наблюдал за высокой, грузной женщиной, забравшейся на софу. Женщина размахивала руками и визгливо кричала.

— Сожалею, что собака вас напугала, — смущенно сказала Элли. — Но она не укусит вас. Это очень добрый пес. Муни, ко мне.

Пес послушно подбежал к Элли и уселся у ее ног.

— Такую большую собаку следует держать на поводке и в наморднике. — Гостья бросила на девушку сердитый взгляд и слезла с софы, тяжело дыша. — Кто вы такая?

— Элли Лэсситер.

Понимая, что женщина напугана, Элли, оправдывая ее поведение, старалась отвечать спокойно и дружелюбно.

Скептически осмотрев девушку с головы до ног, гостья фыркнула и вдруг увидела Зейна с Ханной на руках.

— Так эта страшная и отвратительная собака укусила мою девочку?

— Я сломала руку, бабушка Тэйлор, — с гордостью произнесла Ханна.

Неужели стоящая перед ней грубая и неуклюжая женщина была матерью Ким?

— Зейн, ты не представишь меня? — капризно спросила женщина.

— Эди Тэйлор, — процедил он.

Элли еще не успела ничего ответить, как из кухни вышел невысокий мужчина крепкого телосложения, на ходу заправляя рубашку в брюки.

— Что здесь за крики? Увидев Зейна, он остановился.

— Где, черт возьми, тебя носило?

— Здравствуйте, Верн. Рад вас видеть. В его тоне Элли уловила легкий сарказм.

— Разве ты не слышал, что я звала тебя? — недовольно обратилась Эди к мужу. — По-моему, ты окончательно оглох. Эта проклятая собака чуть не съела меня, а ты не мог вылезти из кухни.

— Эди, — мужчина прижал руку к сердцу, — я не виноват. Рут приготовила такой вкусный морковный пирог.

Но женщина небрежно отмахнулась от него.

— Лучше расскажи ему о причине нашего визита.

— Я отлично знаю, зачем вы приехали, — заявил Зейн. — Забудьте об этом. Ребенок останется со мной.