— Муни, Муни, ко мне, мальчик! — позвала Элли. — Мы едем домой. Домой, Муни!

Яростный лай был ответом на ее зов. И тут она увидела своего грейхаунда в стойке возле большого, развесистого дерева.

— Муни, ко мне!

Но собака громко лаяла, не двигаясь с места. Если только Ханна решила подразнить пса, привязав его, а сама убежала… Элли подскочила к дереву. Муни, не переставая лаять, застыл в напряженной позе.

Девочка лежала на земле под качелями, у нее по щекам катились крупные слезы, смешанные с грязью.

— Рука очень болит, — жалобно пролепетала она, увидев Элли.

— Ханна! — раздался позади голос Зейна.

— Она здесь. Твоя дочь упала с качелей, — объяснила Элли, виновато отступая в сторону.

Стараясь не дотрагиваться до больной руки Ханны, он осторожно поднял малышку и крепко прижал к себе.

— Все в порядке, милая, папа с тобой. Что случилось?

— Я решила залезть наверх и посмотреть, как Элли будет учить Милую, но не удержалась и упала. — Она попыталась улыбнуться. — Я хорошая девочка, папа. Элли мне велела быть здесь, и я никуда не ушла.

Элли тяжело переживала случившееся. Это было смешанное чувство вины и самобичевания. Зейн, разумеется, не упрекал и не обвинял ее в том, что она оставила маленького ребенка одного на качелях, но от этого было не легче. Элли понимала, что именно она виновата в том, что произошло с девочкой.

Грили вошла в приемную эспенской больницы и, поискав глазами сестру, быстро подошла к ней.

— Как Ханна? — с беспокойством спросила она.

— Ничего хорошего. Перелом лучевой кости левой руки. К счастью, без смещения. Сейчас накладывают гипс. А ты что здесь делаешь?

— Когда ты сообщила маме, она тут же перезвонила мне по мобильному телефону. Я как раз ехала в Эспен, чтобы доставить скульптуру. Мне пришлось заехать к Зейну, забрать Муни и отвезти его домой. Я покормила его и Эмбер, но твой пес не пожелал остаться дома, поэтому я привезла его сюда.

Грили присела рядом с Элли.

— Мама сказала, что ты очень расстроена.

— И напрасно. Я же ничего себе не сломала. Но во всем виновата только я.

— Ты столкнула Ханну с качелей? — Грили сознательно задала этот вопрос. Ей невыносимо было видеть сестру в таком состоянии.

— Я прогнала ее — приказала идти на качели и оставаться там.

— Только не говори мне, что Зейн в чем-то обвиняет тебя.

— Он и словом не обмолвился, а должен был. Если бы я так резко не обошлась с ней, то…

— Для девочки было бы куда опаснее, если бы она залезла на ворота, пока ты работала с лошадью. Ты правильно поступила, отослав ее, — перебила Грили.

— Все равно мне не следовало с ней так строго разговаривать.

— Строго или твердо? Элли сжала руки.

— Таким тоном я обычно читаю нравоучения мальчишкам, дерущимся на игровой площадке.

— Взрослые иногда обязаны ставить детей на место. И не надо делать из мухи слона.

— Я не хотела навредить малышке.

Грили положила руку на дрожащие пальцы сестры.

— Конечно, не хотела.

— А почему ты так уверена в этом? — запальчиво спросила Элли. — Может, я подсознательно стремилась причинить ей боль, может быть, мечтала о том, чтобы она исчезла не только в тот момент, а вообще?

— Что с тобой, Элли? Не надо все так драматизировать.

— Я серьезно, Грили. С тех пор как мы встретились с Зейном, я постоянно думаю о его предательстве и о том, как я ненавижу его и ту женщину, на которой он женился.

— Да как же это связано с падением Ханны?

— А ты не понимаешь? — Элли устало прислонила голову к стене. — Зейн женился на Кимберли Тэйлор только потому, что она ждала ребенка. Ты и представить не можешь, как все мое существо негодовало и затаило злобу на эту девочку. Это необъяснимо, безумно, бесчеловечно, безобразно, но это так. Много раз я пыталась уговорить себя, что ребенок ни при чем, но… — Голос у нее предательски задрожал, а на глаза навернулись слезы. — Не могу не думать о том, что если бы она не была зачата и не родилась, то я…

— Мне и в голову не приходило, что ты можешь так думать, — медленно произнесла Грили. — Почему же ты все скрывала от меня?

— А что тут скажешь? — всхлипнула Элли. — Просто не хотела выглядеть еще большей дурой, чем была когда-то. Я так сильно любила Зейна! Что можно сказать о женщине, если она безнадежно любит мужчину, который принес ей только одни страдания? Конечно, во всем виноват только он, но в проигрыше почему-то осталась я. Знаю, что бесполезно так мучиться, но это сильнее меня. Прошлого уже не вернешь, но не думать об этом я не могу. Грили крепко сжала руку сестры.