– Да в общем, ничего. Сделать так, чтоб молодые не забывали великую Идею, ценили ее больше, чем собственную сытость. Отчего мы проиграли в двадцатые - да потому что молодежь была не с нами, на словах чтили, а для себя, чтоб жить хорошо, угнетения нет, гуляй, женись, учись, получай зарплату, а мировая революция когда-нибудь потом! Нас уже немного осталось, кто помнит семнадцатый - что будет, когда мы все уйдем?

И тогда он, Линник Сергей Степанович, понял главное. Его борьба будет направлена не против Партии и коммунизма - а лишь против тех, кто извратил саму великую Идею, свернув не туда. Против Закона - а разве этот закон не написали сами извратившие? С насилием - так великие дела не делаются в белых перчатках! Может быть (и даже, скорее всего) мы не доживем до победы наших идей - так разве мы сражаемся за награды? Так родилась "Юная Гвардия" - а формирование ее из числа тех, кто услышал слова Сергея Степановича и им поверил, было лишь делом техники.

И еще оставалась надежда, что все не так плохо. Что в Партии, в том числе и на самом верху, остались здоровые силы, которых представляет Странник. Принужденные пока действовать тайно - но вполне могущие завтра победить.

Слово "Странник" было условленным паролем - что те, кто придет с ним, будут от тех самых кругов. Дурак, поверил Ольховской пароль не услышав! Решил не упускать возможность, чтоб не только его ученики, но и возможно, кто-то еще услышал его слова - как еще при царе, речи обвиняемых становились манифестами революционной борьбы! И в запале, сказал то, что должны слышать лишь свои, но не широкие массы. Тем самым, предав Идею.

Его привезли по этапу в Москву, поместили в страшный подвал Лубянки. И следователь на допросе, показав фотографию Странника, спросил:

– Что вы можете сказать о своей связи с этим лицом, убежденным троцкистом, и шпионом США?

Линник хотел расхохотаться следователю в лицо. Наслышан, как в тридцать седьмом выбивали признания. Меня тоже шпионом объявите, чьей разведки?

– Тем не менее, это правда, Сергей Степанович - сказал следователь - указанное лицо, в 1936 году направленное в Испанию, было замечено в излишне тесных связях с анархистами. И приказ вернуться в СССР был проигнорирован - ну а дальше, смычка с прямыми врагами нашей страны и работа на американскую разведку. Пока мы воевали, он в Испании отсиживался, затем в Англии, США, не с немецким фашизмом воюя, а плетя интриги против Советского Союза. И сейчас, одна из видных фигур в так называемом Четвертом Интернационале, что создал покойный Троцкий. Даже в сношениях с абвером был замечен, когда мы тут кровь лили на фронте. Так я повторяю вопрос - когда вы виделись с этим лицом в последний раз?

Этого не может быть! А если даже и так - то значит, была причина? Как Ленин в семнадцатом договаривался с разведкой кайзера, ради будущей победы Октября!

– Деятельность этого лица наносит безусловный ущерб не "правящей коммунистической верхушке", а интересам СССР в целом. А вы, и те, кого вы втянули, будут проходить как соучастники. Вам себя не жалко, гражданин Линник - но зачем мальчишкам и девчонкам жизнь ломать?

Львов, дом на улице Красного Казачества. Ночь на 1 сентября.

– Ну что, крысы бегут с тонущего корабля? По домам, под мамкины юбки прячемся - кто следующий?

– Павло, ты что, дурак? Если Сергей Степанович оказался... Мне вот тоже не хочется в такой коммунизм.

– А в капитализм назад тебе охота? Ведь то, что Сергей Степанович нам говорил - так и не опровергли. Сначала "мое", затем разложение, гниль.

– Ну зачем же так? Эта Ольховская, тоже ведь из наших, рабоче-крестьян? А не из "бывших".

– Сень, а вот если тебе завтра дадут отдельную квартиру, и собственную "победу" - ты откажешься?

– Ну а отчего не, если честно заработал? Или наша Советская Власть решит, что достоин?

– А если дворец? Имение, как до семнадцатого - землю с крепостными? Или завод в собственность - тысяча работает, тебе все в карман? Ты тоже откажешься? Так граница где - отчего квартиру и машину можно, а дворец уже нельзя? Вот к чему приведет - если разрешить!

– А что, за спасибо работать? У меня вот ботинки прохудились, хочу новые купить. Права не имею?

– Ты что, забыл, что Сергей Степанович говорил? Коммуна будет, как еще Чернышевский писал. Живем вместе - но не вонючие тесные клетушки в бараке, а зал, чистый и светлый. И те же ботинки - у двери, кучей стоят: как собрался выйти, выбираешь любые. Работаем вместе, едим вместе, гуляем вместе, спим вместе...

– И чтоб моя Дашка, не только со мной, а с кем захочет? А в морду?

– Ребята, не ссорьтесь! Когда это все будет, неизвестно - а решить надо, что делать сейчас.

– Так и так ясно. Наши, заводские, решили - если завтра бандеры высунуться со своими стипендиями, сразу по мордам! А кому не нравится, учитесь по-нашему, по-русски, а не на вашей мове. Ну нафиг мне эта буча, я на инженера выучиться хочу!

– Так значит, Горьковский и Якубсон погибли зря? И Ивана Кармалюка мы, выходит, напрасно?

– А во имя чего? Нет больше "Юной Гвардии". Если идея - дрянь.

– Ах ты!!

– Ребята! Да разнимите их, кто-нибудь!

– Ты что, шкура, не понимаешь? Даже если идея накрылась. Мы-то есть! И что теперь - по домам?

– А куда еще?

– Если наша цель, коммунизм. Раз его пока нет, то и борьба не закончена. Надо сражаться с теми, кто мешает. Бороться и искать, не сдаваться!

– С кем бороться? Фашистов без нас победили. Бандеровцев, и тех уже не осталось. По вечерам ходить и хулиганье ловить по дворам - надоело уже! Кто остается?