– Как ее забрали?
– спросила Рэй.

С вершины холма, через которую только что перевалил внедорожник, видно было, что низины и распадки между склонами заливает сиреневый туман. Самые смелые его плети уже пытались карабкаться выше. Механические часы Рэй показывали полдень.

– Я сам этого не видел, - Маккена устало потер лицо.
– Лиза, наша няня, видела женщину, которая подошла к Гвен, когда они гуляли в парке. Женщину с Той стороны. Она позвала, и Гвен пошла. Лиза сама из деревеньки возле Границы, она умеет отличать сидов от людей. Она сделала Гвен оберег от фей. Он стался лежать там, на дороге.

– А что с нянькой?
– Рэй вытащила из мятой пачки сигарету и закурила. История Джона Маккены ничем не отличалась от десятков тех, которые Керринджер слышала раньше.

– Не могла ни пошевелиться, ни закричать, пока сида не ушла, - Джон тяжело вздохнул.
– Почему они вообще так свободно ходят по городу? Везде же полно оберегов и железа!

– Говорят, у них на наш город какое-то древнее право, - Рэй дернула плечом.
– Дай мне сэндвич из пакета.

Спуск закончился, и машину окружил туман. Керринджер не стала включать фары-противотуманники. Она вообще старалась использовать как можно меньше электроники на Другой стороне. Здесь она вела себя непредсказуемо. Какое-то время Рэй вела машину, ориентируясь только по компасу.

Тишина стала почти осязаемой. И в этой тишине Рэй смутно начала улавливать шорохи и шепоты, перезвон словно бы серебряных колокольцев и клочки мелодий. Другая сторона говорила. И с каждым приездом сюда ее говор становился для Рэй Керринджер все более разборчивым. С каждым приездом сюда она все больше принадлежала этому смутному миру без солнца.

Рэй с хрустом порвала бумажную упаковку сэндвича и впилась зубами в булку. Наваждение исчезло. Нет ничего более человеческого, ничего, сильнее связанного с землей людей, чем хлеб. Даже если это слегка резиновая булка из фаст-фуда. Джип выбрался на склон следующего холма, и туман остался за спиной.

– Что у нас с топливом?
– неожиданно спросил Маккена.

– Нам хватит, - отозвалась Керринджер с набитым ртом. Проглотила кусок сэндвича и добавила: - Видишь бочки в багажнике? Там почти полтонны. Нам хватит. Даже заправляться не надо, течет по шлангу прямо в бак.

Она не удержалась и усмехнулась. Этот внедорожник был в семье Керринджер поводом для законной гордости.

– Наверное, я сам виноват, - после короткого молчания вздохнул Джон.
– Нельзя было совсем поручать ее Лизе. Говорят, детей забирают только у тех, кто любит их недостаточно.

– Ложь, - откликнулась Рэй и сунула в рот последний кусок сэндвича. Уилл Кэрринджер, например, души не чаял в своей Рейчел. В чем-то они были неуловимо похожи, этот респектабельный Джон Маккена и ее отец Уильям Керринджер. Только последний был "охотником на фей" и обошелся без посторонней помощи, когда его дочь пропала.

– Они ничем не отличаются от похителей-людей. Кроме одного, - Керринджер вздохнула.
– Никто не знает, зачем сидам нужны человеческие дети.

Маккена поежился. Рэй затушила сигарету. Окурков было столько, что на резиновый коврик высыпался пепел, когда женщина сунула в пепельницу новый бычок. Маккена поморщился.

– Эй, - окликнула его Рэй.
– Думай о своей дочери. Нас опять "водит".

Потрепанный внедорожник с трудом выкарабкался на очередной холм, когда в воздухе поплыл звук далекого рога. Эхо подхватило его, отбило от склонов, усилило и исказило.

Рэй вздрогнула. От низких нот по спине пробежали колючие мурашки. Руки вцепились в руль так, что побелели пальцы.

– Что это?
– спросил Маккена вполголоса и крепче вцепился в компас. Он старался держаться, лицо осталось спокойным, но пальцы, сжавшиеся на латунном корпусе компаса, выдали его.

– Это Охота, - едва слышно отозвалась женщина.

Голос рога звал. Недвусмысленный приказ требовал от Рэй Керринджер выйти из машины и дождаться, пока гончие найдут ее. А вслед за ними обязательно явится их хозяин, Охотник в короне из оленьих рогов, с глазами как ночь и волосами как медь.

Рэй стиснула руль так, что пластик заскрипел.

– Мы в безопасности. В обшивке джипа достаточно холодного железа, - хрипло прошептала она.
– Но если ты веришь хоть во что-то, Маккена, молись, чтобы нас не заметили.

Маккена взглянул на нее с недоумением. Заметил судорожно сжатые пальцы, выступившие на скулах желваки.

– У тебя здесь с кем-то свои счеты, да?
– подозрительно спросил он и натужно улыбнулся.

– Можно и так сказать, - Рэй говорила тихо, напряженно прислушиваясь к тишине, снова упавшей на холмы. В ушах стучало биение ее собственной крови.
– Тот, кто хоть раз отозвался на зов Дикой Охоты, никогда не будет свободен от его власти.

– Дикой Охоты?
– переспросил Джон. Что-то такое он где-то слышал, но преуспевающему юристу незачем держать в голове сказки и легенды.