– Спасибо.

– Не за что. Считай, что это просто амулет. Я раздобыл его у одного адепта тайных наук, который в перерывах между поисками философского камня приторговывает антиквариатом.

Я устроилась поудобней в кресле и, держа в руках его подарок, стала смотреть сквозь паутину бронзовых корабельных снастей на облака, похожие на взъерошенные клочья пыльной ваты.

– Что тебя все время беспокоит?
– он заставил меня вздрогнуть, оторвав от сокровенных мыслей.

– Не знаю. Какой-то страх, как у твоих "друзей" из вчерашней притчи. Как будто мне угрожало что-то, но я никак не могу вспомнить что именно. Какие-то неясные мысли - почти воспоминания о местах и событиях, которые происходили не со мной.

– А с кем?

– С кем-то, кто жил в другие времена и в других странах...

– И там все только плохо и страшно?
– он говорил так, будто заранее знал все, что я отвечу.

– Нет, вовсе нет, - я мечтательно улыбнулась.
– Меня тянет туда как путешественника, который оставил свой дом за океаном и мечтает о возвращении. Порой бывает такое чувство, что я живу здесь не вся, а наполовину, как будто бы часть меня навсегда оставлена в прошлом. И от этого окружающая действительность становится неполноценной, какой-то обокраденной.

– А ты кому-нибудь рассказывала об этом?

– Да, но, как правило, люди этого не понимают, говорят, что жить надо в настоящем. А как это сделать, да и надо ли?

– Конечно надо. Но не все так просто, как им кажется. Дело в том, что ты частично помнишь свои прошлые жизни.

Я удивленно посмотрела на него:

– Ты так думаешь?

– Да. Но ты должна их вспомнить полностью - шаг за шагом, век за веком, - чтобы знать, кто ты на самом деле и откуда пришла, - он улыбнулся.
– Тогда ты сможешь увидеть, где и кем были рождены твои страхи, почему тот или иной человек играет в твоей жизни именно такую роль, каковы в конечном счете твои истинные привязанности и антипатии. Ведь очень многое, что для тебя на самом деле важно, остается скрыто в твоих собственных, глубоко затаенных мыслях.

– Знаешь, одно время я не верила в теорию реинкарнации, но в последствии, когда перед моими глазами как молнии, стали вспыхивать картины концлагерей с колючей проволокой, деревянных вагонов, заполненных пленными, разрушенных деревень или, наоборот, белых дворцов на берегах неизвестных морей, я стала склоняться к тому, что это не такая уж безумная идея - верить в переселение душ.

Он встал и набросил мне на ноги мягкий плед в черно-красную клетку*:

– Я боюсь, что ты замерзнешь.

– Спасибо, это очень кстати, - я зябко поежилась в ответ.

Он снова сел в кресло и ненадолго задумался. Я молча разглядывала правильные черты его лица и пыталась догадаться, о чем он размышляет.

– Мне вспомнился один древний корейский афоризм по поводу странствий души, - сказал он и протянул мне чашку с чаем.
– В те времена, когда буддизм и конфуцианство еще не приобрели в Корее такого сильного влияния как впоследствии, на островах южного побережья появилась легенда о некоем путешественнике, который говорил о странных вещах. Видимо он был выходец из Индии или просто прогрессивный по тем временам человек. Так вот, его любимым изречением было следующее: "Когда сильный ветер острова Чечжу приносит ко мне запахи чужих путей, я вдыхаю эти ароматы и сливаюсь с ними. Все приходит из прошлого и возвращается к прошлому. Дороги вышли из одного истока и вернулись ко мне, потому что прежний исток - это тоже я. Ты начал свой путь тысячу лет назад, но он еще не закончен. Никогда не забывай, откуда ты идешь".

– Мне это понравилось, только я не совсем поняла, почему там сказано про несколько дорог. Выходит, что у человека за все время его существования может быть несколько путей?

– Нет, немного не так - один путь, начатый тобой очень давно, складывается как мозаика из небольших дорог длинною в жизнь, а каждая из них, в свою очередь - еще из множества небольших тропинок. Однако все эти дороги неизменно ведут тебя к одной цели...

– К какой?

Едва заметная улыбка пробежала по его губам:

– Тебе еще предстоит это узнать... В самом конце твоего собственного пути.

– В конце пути?
– я усмехнулась.
– Иногда мне кажется, что я до него никогда не дойду.

Он провел рукой по моим волосам:

– Так не бывает. У каждой дороги есть начало и конец, даже если эта дорога ведет к пропасти.

– Утешил!
– засмеялась я и, подойдя к перилам, продолжила.
– Однако, как это было бы прекрасно - увидеть мир таким, каким он был, например, лет восемьсот назад, во времена доблестных рыцарей и лирических менестрелей. "Там воздух был свеж, а души прозрачны...". Интересно, как я буду это вспоминать? Ты подвергнешь меня гипнозу?

Он неслышно подошел ко мне и обнял:

– Для этого тебе совсем не нужно быть ясновидящей или погружаться в гипнотический сон. Свои собственные жизни может вспомнить любой человек, не имея для этого никаких необыкновенных способностей. Гораздо сложнее вспомнить перерождения другого человека, особенно если вы не пересекались в твоих прежних воплощениях... Однако пойдем в дом, начинается дождь.

Мы зашли в комнату, и поскольку уже стало смеркаться, он зажег свечи в бронзовых канделябрах*. Постепенно гостиная наполнилась неясным трепещущим светом, который рождал на темных стенах причудливые гротескные тени.