– Делай, как я!
– крикнул Хачик.

Он присел, отвел руки назад и резко выпрыгнул высоко вверх. Пролетел дугой над колючим козырьком и эффектно приземлился на корточки посреди контрольно-следовой полосы.

'Ну да, - подумала я, - конечно... Он мужчина, служил, прапорщик! А я - слабая девушка...' Но уже пружинила ногами, готовясь к прыжку.

– Давай, Оля!
– замахал мне снизу Хачик.

Я что было сил оттолкнулась от бетонной плиты. В прыжке восприятие мое изменилось. Мне казалось, что все происходит, как в замедленной съемке. Я не летела, а плыла по воздуху. Вот подо мной ушли назад первые несколько рядов колючей проволоки... Я неторопливо посчитала, сколько их осталось впереди. Еще десять. Капли дождя стекали с ржавых проволочных шипов... Вот ушли назад следующие пять рядов. Еще три... Я начала падать. Земля двинулась снизу мне навстречу. А вместе с ней - колючки крайней проволоки козырька. Я дернулась, подалась корпусом вперед и вбок. И увидела: один, самый длинный из всех, острый проволочный отросток деликатно цепляет меня за левую штанину комбинезона и с треском разрывает ее от щиколотки до самого бедра...

Время потекло прежним темпом. Я врезалась ногами в рыхлую мокрую землю КСП. Всем телом ощутила сильный болезненный толчок и завалилась набок. Хачик бросился ко мне, помог подняться:

– Ты как?!

Я прислушалась к себе.

– Вроде все на месте...
– И вспомнила треск разрываемой материи. Выставила левую ногу вперед. На ней свободно болталась разорванная снизу доверху штанина. Хачик присел, деловито осмотрел ногу. Что удивительно, она была цела, ни царапинки.

– Все хорошо, - облегченно вздохнул друг Отари, глядя на меня снизу вверх. Дождь лил ему в лицо, а он радостно улыбался.
– Перепрыгнула! Молодец! Пойдем!

Я кое-как счистила ладонями грязь с комбинезона и двинулась за ним. На краю контрольно-следовой полосы оглянулась. Посреди нее выделялась глубокая рытвина, что осталась после моего падения. Борозды вспаханной земли пересекались красноречивыми цепочками наших следов. 'Завтра днем это безобразие будет видно всем, кто не поленится взглянуть на КСП!' - подумала я. И решила об этом забыть.

Бытовка представляла собой низенький бревенчатый сарай с плоской крышей. Хачик подошел к нему, потрогал на двери огромный висячий замок.

– Сюда электричество подведено, обогреватель есть!
– весело сказал он.
– С комфортом, в тепле устроишься!
– И зашарил рукой под брусом, над которым висела дверь. Через минуту неуверенно сказал: - Не нахожу что-то...
– Встал на колени в грязь и глубже просунул руку под бытовку...

Я стояла рядом, дрожа от холода, обхватив плечи руками. Вода лила за шиворот, по спине стекали струйки воды. Хачик долго водил рукой по земле и наконец поднялся с вытянутым лицом:

– Нет ключа...

– Хачик, дорогой!..
– пролепетала я.
– Ну, посмотри еще, вокруг поищи... Не мог же Отари ключа не оставить!

– Да не мог, конечно!
– Хачик присел и стал ощупывать землю около входа в сарай, потом обшарил ее вдоль нижнего венца от угла до угла.

Ключа нигде не было.

– Может, через окно полезем?

Хачик скрылся за углом бытовки, появился снова:

– Оно слишком маленькое. Да и стекло разбивать нельзя. Охрана увидит - начнет разбираться.

– А без ключа открыть не сможешь?
– уже ни на что не надеясь, спросила я.

– Нет. Я не по этой части, - сказал Хачик и с озадаченным видом полез в карман кителя. Достал ключи от квартиры. Примерил к висячему замку. Это был бесполезный жест отчаяния. Ключи, конечно, не подошли...

Хачик повернулся ко мне с выражением крайней решимости на лице:

– Пилить будем!

– Что пилить?
– не поняла я.

– Замок, конечно, не дверь же! Дужку от него отпилим, и все!
– Хачик задумался.
– - Ножовка по металлу нужна. Только ведь все инструменты в бытовке хранятся! Ах, Отари, Отари... Пойду поищу, - направился он в глубь стройзоны.
– На стройке обязательно что-нибудь найдется!

Хачик исчез из виду. Я неподвижно стояла под дождем и пыталась осмыслить происходящее. Трудностям, что мне приходилось преодолевать на пути к Отари, казалось, нет конца.

'Наверное, так оно и должно быть, - думала я.
– Если люди решили запрятать человека подальше, лишить его комфорта, запереть, сделать несчастным... Они создают для него особую, жестокую и нелепую, реальность. И начинается она не здесь, за колючей проволокой, а по дороге сюда. Если ты решаешь попасть к этому человеку, тебе противоречит сам порядок вещей. Попутки сюда не ходят. На тебя все время льет дождь и бросаются ядовитые змеи. На твоем пути встают бесчисленные КПП, милиционеры бьют тебя прикладами. А если ты все-таки уцелеешь и подойдешь к дверям, за которыми тебя ждет встреча с любимым... Ты просто не найдешь ключа!

Adversa fortuna (лат.
– 'Злой рок'.)?.. Что хочешь, то и думай!'

Хачик вернулся только через полчаса и принес несколько узких металлических полосок с мелкими зубчиками - ножовочных полотен.

– Только это нашел, в ангаре возле верстака валялись. А ножовки нет. Намучаемся полотном орудовать!..
– Он не стал больше ничего объяснять и подошел к двери бытовки.
– Ты держи замок, а я пилить буду.

– Хачик, давай ушки перепилим, - ткнула я пальцем в дверные накладки, которые сцеплялись замком.
– Они тоньше.