– Ах, да, совсем забыл!
– спохватился мой новый знакомый, захлопал руками по карманам кителя и протянул мне смятый листок бумаги.
– На, прочти сначала!
– На листке торопливым почерком Отари было написано: 'Оля, верь Хачику, это мой друг. Он поможет'.

– Друг?
– спросила я, возвращая записку.
– Странно. Он сидит, ты его охраняешь. Как же вы с Отари дружите?

– А, ты об этом!
– Хачик указал на свои погоны.
– Какая охрана! Я по хозяйственной части. А в чужом краю кавказцы друг другу всегда помогают. Заодно держатся!
– Он говорил с напором, при этом комично двигал сливообразным носом и рассекал перед собой воздух раскрытой ладонью.
– Я армянин, он грузин. Я прапорщик, он - зэк. Я на складе работаю, он - в строительной зоне. Ну и что? Нет между нами разницы! Мы друзья! Я Отари очень уважаю. Если он попросил помочь - сделаю!

Его темпераментная речь произвела на меня сильное впечатление. Но тут козырек фуражки съехал Хачику на глаза. Я чуть не прыснула. Он быстро сдвинул головной убор на затылок и проворчал:

– Второй месяц не могут фуражку по размеру выдать!

'Бог мой, что он может сделать?
– с сомнением подумала я.
– Такой маленький и смешной, к тому же всего лишь прапорщик...' Я доверяла другу Отари, но он не походил на человека, который способен совершать сильные поступки.

– Спасибо тебе, Хачик, - со вздохом сказала я.
– Но ведь ты знаешь, нам с Отари нужно встретиться, а как это...

– Знаю, - решительно прервал он меня.
– Завтра утром встретитесь! А сегодня готовиться надо. Ночью выходим. Сейчас пойдем ко мне домой, отдохнешь, поешь. Потом - в поселок, веревки добывать... Давай сумку! Я понесу!

Он взял у меня баул и потянул за руку в глубь перелеска. Я с ошарашенным видом последовала за ним. Что он такое сказал?.. Ночью? Выходим? Куда?! К чему нам нужно готовиться? И какие, черт возьми, веревки из поселка?!

Я ничего не понимала. Но оценила: уверенности Хачику было не занимать. Похоже, он хорошо знал, что собирается делать.

Друг Отари вывел меня из перелеска на знакомую луговую тропинку: мы с Потапычем шли по ней утром. Теперь я могла уверенно сориентироваться. Так, прямо по ходу, в двух километрах, - поселок. За спиной - колония. Еще дальше за ней - та стройплощадка, к которой ведет бетонка. Я почувствовала себя увереннее и потребовала:

– Хачик, рассказывай, что вы с Отари задумали! Но прежде скажи: куда ты меня ведешь?

Он шел впереди и ответил, не оборачиваясь:

– В военный городок. В нем все сотрудники колонии живут. Там у меня служебная квартира.

– А далеко этот городок?

– Нет. Рядом с поселком.
– Он вдруг остановился и строго сдвинул густые черные брови: - Слушай, сейчас сама все увидишь! Потерпи немного!

– А куда мы ночью собираемся идти?
– не отставала я.

– В стройзону. Ты на дороге стояла, меня ждала. Вот по ней и пойдем.

Я поняла, о какой стройзоне он говорит. И сразу торопливо спросила:

– А зачем?

Он возмущенно сверкнул на меня глазами:

– Оля! Ты кушать хочешь? Душ принять хочешь? У нас котельная как часы работает, горячая вода всегда есть! Пойдем, а? Дома все за обедом тебе расскажу!

И снова зашагал впереди меня по тропинке. Я тихо засмеялась. Он был дельный малый, этот маленький невзрачный прапорщик! И забавный!

***

Хачик жил в длинной панельной трехэтажке. Из окон его квартиры был виден лес, за ним, вдалеке, можно было различить островерхие крыши караульных вышек ИТК. Обстановка в единственной комнате его жилища была спартанской. Узкая кушетка, старая этажерка, тумбочка, громоздкий платяной шкаф... Зато в доме царили чистота и порядок. А его хозяин был по-кавказски гостеприимен и предупредителен.

– Сейчас на стол накрою, обедать будем!
– сразу заявил он, как только мы переступили порог его жилища.
– Ванная там! Вот полотенце свежее! А спать на моей кушетке будешь.
– Он бегал по комнате, открывал дверцы шкафа, сунул мне в руки полотенце, кинул на кушетку комплект чистого постельного белья.
– Я себе на кухне постелю, на полу. Правда, спать нам сегодня не придется... Ладно, устраивайся!

И поспешил в кухню.

Я с наслаждением встала под горячий душ. А когда вышла на кухню, Хачик уже ставил на стол тарелку с дымящейся наваристой ухой. На сковороде жарились плоские тушки камбалы.

– Вот это да! Рыбный обед!
– восхитилась я.
– Ты что, умеешь варить уху?

Никогда не слышала, чтобы армяне такое делали.

– Нет!
– засмеялся он.
– Подруга моя вчера приготовила. Она в поселке живет, а здесь мою холостяцкую жизнь налаживает!..

'Да он неказистый только с виду!
– подумала я.
– А, оказывается, парень не промах, умеет обустроиться!'

– Летом в Славянке свежей рыбы полным-полно, она и покупает!
– оживленно рассказывал Хачик.
– Рыбаки сейчас в бухте красноперку и камбалу прямо с берега на спиннинг ловят!
– Он поставил сковороду с пахучей жареной камбалой на стол.
– Ешь, а я пока расскажу, что нам с тобой сделать надо. Потом отдохнешь, поспишь, может.