Он ответил просто:

– Ты знаешь, что такое мужская дружба? У нас на Кавказе знают!.. О каком страхе ты говоришь?!

Славянку обняла ночная мгла. На небе, затянутом тучами, не было видно ни луны, ни звезд. Пахло мокрой травой и морем. Сырая духота предвещала дождь.

В темноте мы потеряли тропинку, ведущую к колонии. Но вышли на свет прожекторов, установленных на караульных вышках. Когда же зашагали по бетонке, нас снова поглотила тьма. Я не видела, куда ступаю. Через некоторое время далеко впереди замаячило желтое пятнышко светящегося окна.

– Бабушка Евдокия - на посту...
– пробормотал Хачик.
– Постараемся ее не тревожить, пусть спит...

Через полчаса мы достигли стройзоны и пошли вдоль ее высоченной бетонной стены прочь от КПП. Я с неудовольствием заметила, что ни на заборе, ни на столбах нет никаких технических выемок, выступов или скоб. При подъеме по веревке опоры для ног не найти. Хачик начал считать шаги.

– Метров через двести залезать нужно, - объяснил он.
– Тогда как раз напротив бытовки спрыгнем. Она рядом с КСП стоит, наши следы кое-как от охраны закроет.
– Он остановился.
– Здесь! Смотри, как удобно!

Хачик указывал на толстый кол с фанерной табличкой, вбитый в землю возле заборного столба. Крупная красная надпись на табличке гласила: 'Запретная зона! Проход запрещен!'. Хачик ухватился за кол, потянул на себя, тот не шелохнулся.

– Надежно вкопан! Пару раз перехватишь руками по веревке и встанешь на фанерку! А я сверху тебя за руку вытяну!

Он размотал 'лассо' и ловко заарканил заборный столб. Затянул петлю на опоре, подергал конец самодельного каната и не мешкая полез вверх. Бельевая веревка, сложенная даже втрое, была слишком тонка, чтобы можно было обхватить ее ногами. Хачик легко передвигался, подтягиваясь на руках. Я так никогда не пробовала делать. На уроках физкультуры толстый спортивный канат давал возможность помогать себе ногами. А тут... Смогу ли?

Хачик оседлал забор и шепотом крикнул:

– Давай! Не бойся!

Я подпрыгнула, уцепилась за веревку и повисла над землей. Силы рук едва хватало, чтобы не заскользить вниз. Правое плечо сильно заныло, но боль была терпимой. Я изо всех сил подтянулась обеими руками. Было неимоверно трудно, но получилось. Правая рука захватила веревку выше. К ней подоспела левая... Я начала задыхаться от перенапряжения. И снова через силу подтянулась...

– На табличку!
– услышала я голос Хачика. Нашла ногами фанерку на колу и встала, держась за веревку и опираясь о забор.

– Руку давай!

Я потянулась вверх, табличка перекосилась, нога с нее соскользнула. Но Хачик уже крепко держал меня за правую руку и тащил вверх. Он лежал на животе, сжав бетонную плиту ограждения ногами, и сипел от натуги:

– Еще немного...

Я ухватилась левой рукой за край забора.

– Хватайся теперь правой, я тебя за плечи вытяну! Так... Ногу забрасывай! Отлично!

Я, как и Хачик, оседлала забор, оперлась руками о плиту. И все никак не могла отдышаться. Сердце колотилось, тело дрожало. Хачик смотрел на меня с тревогой.

– Не свалишься?

– Все нормально.
– Я понемногу приходила в себя.
– Дальше что?

А дальше пошел сильный дождь. Точнее, тропический ливень! Вода с неба хлынула неожиданно. Не было предупредительных громовых раскатов, редких капель или шуршания мелкого дождичка. Просто кто-то наверху молча включил гигантский душ - и все. Разверзлись хляби небесные...

Волосы и одежда мгновенно намокли. По лицу текла вода. 'Плакал мой макияж!' - подумала я и с тоской посмотрела на стройзону. Ее закрывала непроглядная дождливая тьма. В ней можно было различить только приземистую коробку бытовки. Она стояла совсем недалеко от забора.

Я опустила взгляд. Моя левая нога висела над землей со стороны стройзоны между бетонной плитой ограждения и козырьком из колючей проволоки. Козырек крепился на кронштейнах по отношению к бетонной стене строго перпендикулярно. Он был такой ширины, что у меня захватило дух: 'Как можно это перепрыгнуть?!' Сквозь ряды колючей проволоки я увидела внизу ровные борозды вспаханной земли. Контрольно-следовая полоса тянулась вдоль забора и простиралась от него метров на пять.

Хачик снял со столба петлю аркана и теперь сноровисто наматывал веревку на руку. Он спешил.

– Надо же, дождь! Скорей в бытовку, там обсушишься!

Он определенно жил последние двенадцать часов только заботами о девушке своего друга!

– Прыгаем?
– мужественно прокричала я сквозь шум дождя.

– Давай!
– Хачик поднялся на ноги. Моток веревки полетел за контрольно-следовую полосу и упал возле бытовки.
– Вставай, Оля, только не поскользнись! Помочь?..

Плита забора имела такую толщину, что на ней можно было стоять довольно уверенно. Я поднялась на дрожащих ногах. Мокрая земля лежала далеко внизу. При взгляде на нее я покачнулась и с трудом сохранила равновесие. Меня окатило волной ледяного страха. 'Заканчивай это быстрей!
– обозлилась я на себя.
– Прыгай скорее!'