– Зэков? С какой станции?

– С железнодорожной. Есть здесь в десяти километрах станция Бамбурово... На нее новые партии заключенных в спецвагонах привозят. Оттуда - в колонию, в автозаках. А вот если ночью поезд придет, сюда почему-то доставляют. На зону утром отправят, ага.

Дверь в здании милиции распахнулась, из нее выбежали несколько милиционеров с автоматами, один из них держал на поводке овчарку.

– Пойдемте!
– потянула я за руку Потапыча.
– Посмотрим.

Не знаю, что меня туда влекло.

– Неймется тебе!
– ворчал старик, ковыляя за мной в смятых шлепанцах по пустырю.
– Завтра в колонии все увидишь!

Когда мы приблизились к зданию, к нему подъехал грузовик.

– А вот и автозак!
– кивнул на него Потапыч.

Кузов машины представлял собой цельнометаллический фургон с единственным зарешеченным окном на двери. Из кабины грузовика выскочил солдат с автоматом. Милиционеры построились цепью от входа в здание до двери фургона. Солдат распахнул ее и скомандовал:

– По одному - на выход! Первы й!

В дверном проеме показался бритый наголо мужчина в черных штанах и укороченной робе - летней униформе заключенных. В тусклом свете, льющемся из окон здания, лица его было не разглядеть. Он не мешкая спрыгнул на землю и выкрикнул свою фамилию.

Овчарка громко залаяла. Зэк заложил руки за спину и трусцой побежал вдоль цепи милиционеров в здание. Солдат вызвал следующего заключенного:

– Второй!

В дверном проеме фургона возник другой черный силуэт. Тяжелые ботинки зэка ударились об асфальт.

– Третий!..

Я завороженно смотрела на эту картину. Она вызвала во мне острое, щемящее чувство протеста. 'Вот так и с Отари обращаются!
– думала я.
– Так же и его заставляют фамилию выкрикивать ... Ненавижу все это! Не хочу!!'

Во мне поднялась волна возмущения. И тут же усталость и переживания минувшего дня дали о себе знать. У меня закружилась голова, я покачнулась.

– Ты чего?
– поддержал меня за локоть Потапыч. Я не ответила. В дверях фургона встал следующий заключенный - худощавый, стройный, высокий. Он задрал голову и посмотрел на небо. Я сумела разглядеть кавказские черты лица...

Возможно, он был похож на Отари. Но, скорее всего, нет. Просто я очень хотела видеть своего любимого. И еще у меня кружилась голова, звенело в ушах... Сердце бешено застучало: неужели это он?!

Заключенный не спешил покидать фургон. Огляделся по сторонам, заметил зрителей - девушку со стариком. Помахал нам и выкрикнул:

– Прощай, воля!

Я сквозь шум в голове услышала: 'Прощай, Оля!' И окончательно потеряла способность трезво мыслить. Это был он, мой любимый!!

Я рванулась вперед.

– Отари!

– Куда?!
– зашипел Потапыч и попытался меня удержать. Но тщетно. Я откинула его руку и бросилась к фургону.

– Отари, милый!!

– Стой, девка, убьют!
– кричал сзади старик. Я не слышала.

Меня отделяли от любимого двадцать метров. Я пробежала ровно половину пути. Один из милиционеров обернулся на крик, сделал два быстрых шага навстречу и ударил меня прикладом автомата в правое плечо. Я отшатнулась и упала на бок, задыхаясь от боли.

– Куда прешь, дура?
– заорал милиционер.
– В тюрьму захотела?! Сейчас пойдешь!

Я ничего не понимала. Попыталась подняться, опираясь на левую руку. Подбежал Потапыч, с неожиданной силой обхватил меня за талию и поставил на ноги. Милиционер стоял напротив с автоматом наперевес и сверлил меня бешеными зрачками.

– Ну?! Успокоилась?!

– Не ори, парень!
– сурово бросил ему Потапыч, играя желваками на поросшем мхом лице.
– Ошиблась она, с кем не бывает!

И только услышав эти слова, я пришла в себя. Да, ошиблась... Тот худощавый кавказец никак не мог быть Отари. Показалось... Мой милый давно в ИТК, а этого только что привезли бог знает откуда. И кричал он не 'Оля', а 'воля'...

Потапыч повел меня к дому. Всю дорогу он ворчал. Я виновато помалкивала. В избе старик усадил меня на топчан, стянул с плеча комбинезон и внимательно осмотрел красно-багровую гематому возле ключицы.

– Просто ушиб сильный. Пройдет, - пробормотал он.
– Сейчас...
– Открыл старый низенький холодильник, достал из морозилки кусок сала и привязал его чистой тряпицей к моему плечу.
– Здесь холод нужен, поняла? Сиди так пока. Первача выпьешь?

Немного спиртного теперь не помешало бы. Я кивнула: