— Ленобия, хорошо. Пожалуйста, возьми свечи для алтаря и жаровню с ладаном. Мы будем молиться на палубе оставшиеся несколько дней, пока не достигнем порта в Новом Орлеане.

— Несколько дней? Вы ошибаетесь, Сестра, — снисходительно сказал епископ. — У нас есть еще, по крайней мере, недели две путешествия.

Мария Магдалина выпрямилась от борьбы со статуей и потерла поясницу, одарив епископа холодным взглядом, полностью противоречащему ее поведению, но соответствуя намеренному вмешательству в ранний инцидент в коридоре.

— Дни, — серьезно сказала она. — Я только что разговаривала с Командором. Шквал помог нам опередить график. Мы будем в Новом Орлеане через три-четыре дня. Это прекрасная новость, что скоро мы все снова будем стоять на земле, не так ли? Я буду рада представить вас нашей игуменьи и рассказать, что это путешествие было приятным и безопасным, благодаря вашей защите. Вы знаете, как она влиятельна в городе, не так ли, епископ де Бомон?

После затяжного молчания епископ сказал:

— О да, Сестра. Я знаю это и многое, многое другое.

Затем священник нагнулся, поднял тяжелую статую, словно она была из перьев и пуха, а не из камня, и понес на палубу.

— Он причинил вам вред? — быстро прошептала Мария Магдалина, как только он скрылся из виду.

— Нет, — ответила Ленобия дрожащим голосом. — Но он хочет.

Монахиня мрачно кивнула:

— Возьми свечи и ладан. Разбуди остальных девушек и скажи им подняться на молитву. После этого оставайся близко ко мне. Тебе придется отказаться от своих прогулок на рассвете. Это просто не безопасно. К счастью, осталось всего несколько дней. Потом ты будешь в женском монастыре, недосягаемая для него.

Монахиня сжала ее руку, прежде чем подняться на палубу следом за епископом, оставляя Ленобию совершенно разбитой.

— Молитесь за нас…

Мартин! Как я собираюсь поклясться ему? Я должна увидеть его снова, даже если это означает еще одну встречу с епископом.

— Мать Пречистая…

— Молись за нас…

Взгляд Ленобии остановился на группе мужчин и человеке в пурпурных одеждах, становящегося на колени перед ними. Ее глаза расширились от удивления. Он не опустил голову и не закрыл глаза. Он смотрел на статую, перед которой стояла на коленях монахиня. Его руки не были сложены. Вместо этого одной он гладил рубин на распятии, а другой делал небольшие, странные пассы, только трепетание пальцев, словно притягивая к себе что-то.

— Матерь Божия.

— Молись за нас…

Растерянно наблюдая за епископом, Ленобия поняла, что священник смотрит вовсе не на статую, а на единственную массивную свечу, зажженную в ногах Марии, прямо перед монахиней. В этот самый миг пламя усилилось, засветившись так интенсивно, что свеча, казалось, плакала воском. Воск и пламя соединились, и огонь, взорванной от тонкой свечи, хлынул каскадом на льняную одежду Марии Магдалины.

— Сестра! Огонь! — плача, Ленобия вскочила на ноги, чтобы побежать к монахине, но странный огонь уже обратился бушующим пламенем.

Сестра вскрикнула и попыталась подняться, но оказалась дезориентирована огнем, окружившим ее. Вместо того, чтобы отойти от горящего столба, Мария Магдалина покачнулась вперед, прямо в лужицу горящего воска.

Девочки вокруг Ленобии кричали и наталкивались на нее, мешая пробраться к монахине.

— Назад! Я спасу ее! — крикнул Епископ, побежав вперед с ведром так, что фиолетовые одежды развивались за ним как пламя.

— Нет! — закричала Ленобия, вспомнив знания, полученные на кухне о воске, жире и воде. — Лучше набросьте одеяло, только не водой!

Епископ опрокинул ведро на горящую монахиню, и огонь взорвался пылающим дождем воска в толпу, вызывая у девушек еще большую панику и истерику.

Мир стал огнем и жаром. Ленобия пыталась добраться до Марии Магдалины, но сильные руки обхватили ее за талию и утянули обратно.

— Нет! — закричала девушка, пытаясь вырваться.

— Дорогая, ты не можешь ей помочь.

Голос Мартина был оазисом спокойствия в этом хаосе, и Ленобия обмякла. Она позволила оттащить себя от огня, ближе к кормовой части. Но в пламени она видела, что Мария Магдалина прекратила бороться. Полностью охваченная огнем, она подошла к перилам, повернулась, и на мгновение взгляд ее нашел Ленобию. Девушка никогда не забудет этого момента. То, что она увидела в глазах монахини, не было болью, ужасом или страхом. Она увидела покой. И в голове ее эхом прозвучал голос Марии Магдалины, смешанный с более сильным и наполненным красотой «Следуй за своим сердцем, дитя. Святая Мать всегда будет защищать тебя».

После этого Мария Магдалина перешагнула за ограждение и прыгнула за борт в приветствующее ее холодное море.

Следующим, что помнила Ленобия, это Мартина, сорвавшего с себя рубашку и сбивающего ей пламя, начавшее лизать ее юбку.

— Ты останешься здесь! — крикнул он. — Ни шагу с этого места, слышишь?

Ленобия задеревенело кивнула, и Мартин присоединился к остальным членам экипажа, уже использующих одежду и часть парусов, чтобы сбить оставшийся огонь.

Командор был там, выкрикивая четкие приказы и сбивая пламя, потушить которое теперь оказалось неестественно легко, собственным синим пиджаком.