Это не помогло.

Настоятельница, сестра Мария Тереза, была высокой худой женщиной. Ленобия подумала, что в своем развевающемся черным одеянии она странным образом похожа на ворону, сидящую на причале. Пока Командор помогал епископу выбраться из шлюпки, настоятельница и две монахини с бледными и словно заплаканными лицами, помогали членам экипажа проводить девушек на причал со словами:

— Пойдемте, мадемуазели. Вы нуждаетесь в отдыхе и покое после кошмара, случившегося с нашей доброй сестрой. И то, и другое ждет вас в монастыре.

Когда подошла ее очередь подняться на причал, Ленобия ощутила прикосновение знакомых сильных рук, и он прошептал:

— Держись, милая. Я приду за тобой, — контакт Ленобии и Мартина продлился так долго, как только она осмелилась, а затем она взяла за руку монахиню. Она не оглядывалась на Мартина, пытаясь вместо этого приглушить свой кашель и не выделяться среди группы девушек.

Когда все оказались на суше, настоятельница слегка кивнула епископу и Командору и сказала:

— Благодарю, что доставили ко мне моих подопечных. Я заберу их отсюда и как можно скорее в полной сохранности передам в руки их мужей.

— Не все они, — голос епископа был словно удар кнутом, но брови настоятельницы сурово приподнялись, когда она ответила:

— Нет, епископ, все. Командор уже объяснил мне прискорбную ошибку, связанную с личностью одной из девушек. Это не делает ее в меньшей степени моей подопечной — просто влияет на выбор для нее мужа.

Ленобия не смогла справиться с душившим ее влажным кашлем. Епископ бросил на нее резкий взгляд, но, когда он заговорил, его тон был мягким и любезным. Он не выражал ни гнева, ни угрозы — одно лишь беспокойство.

— Боюсь, что эта заблудшая девушка заражена чем-то помимо грехов своей матери. Вы действительно хотите, чтобы ее инфекция распространилась в вашем монастыре?

Настоятельница подошла к Ленобии, дотронулась до ее лица, подняла ее подбородок и заглянула ей в глаза. Ленобия попыталась ей улыбнуться, но почувствовала себя слишком больной и подавленной. И она отчаянно и безуспешно старалась не кашлять. Монахиня убрала серебристо-пепельные волосы со влажного лба Ленобии и тихо сказала:

— Это было трудное для тебя путешествие, не так ли, девочка? — затем она повернулась к епископу. — И как же мне следует поступить, епископ? Отказать ей в христианском милосердии и оставить ее на пристани?

Ленобия заметила, что его глаза вспыхнули яростью, но он сдержал свой гнев и ответил:

— Конечно же нет, сестра. Конечно же нет. Я просто забочусь о благе монастыря.

— Это так великодушно с вашей стороны, святой отец. Поскольку Командор должен вернуться на корабль, возможно, вы проявите еще некоторое великодушие, сопроводив нашу маленькую группу в монастырь. Я бы хотела сказать, что мы в полной безопасности на улицах нашего прекрасного города, но это было бы не совсем честно.

Епископ склонил голову и улыбнулся.

— Для меня большая честь сопровождать вас.

— Большое спасибо, святой отец, — сказала настоятельница. Затем она жестом велела девушкам следовать за ней со словами: — Идемте, дети, идемте.

Ленобия пошла вместе с группой, стараясь держаться в середине стайки девушек, хотя она все еще чувствовала взгляд епископа: следующий за ней, жаждущий ее. Ей хотелось взглянуть на Мартина, но она боялась привлечь к нему внимание. Когда они отошли от причала, она услышала звук ударов веслами по воде и поняла, что он, должно быть, возвращался на «Минерву».

— Пожалуйста, Мартин, поскорее приходи за мной! Пожалуйста! — полетела в ночь беззвучная мольба Ленобии. Затем она повернулась и полностью сконцентрировалась на том, чтобы делать шаг за шагом и стараться дышать между приступами кашля.

Путь пешком в монастырь был словно кошмарным зеркальным отражением поездки Ленобии в экипаже из замка в Эври. Тумана не было, но было темно, а запахи и звуки казались странно знакомыми — голоса на французском, прекрасные галереи с оградами, украшенными ажурной филигранью, хрустальные люстры, мерцающие сквозь развевающиеся портьеры смешивались со звуками английской речи, напомнившей ей о музыкальном акценте Мартина. К незнакомым запахам специй и илистой земли примешивался сладкий маслянистый аромат жарившихся пончиков.

С каждым шагом Ленобия чувствовала, что все больше и больше слабеет.

— Давай, Ленобия, не отставай! — Ленобия моргнула и сквозь пот, бегущий по ее лбу прямо в глаза, увидела, что Симонетта остановилась в хвосте группы, чтобы позвать ее.

— Как я так сильно от них отстала? — Ленобия попыталась идти быстрее. Попыталась догнать их, но прямо перед ней оказалось нечто маленькое и пушистое, обо что она споткнулась, почти упав на булыжную мостовую.

Кто-то сильным и уверенным движением взял ее под локоть, подняв, и Ленобия увидела синие, словно весеннее небо, глаза, и прекрасное лицо, показавшееся ей неземным, особенно потому что его украшал сложный узор татуировки, напоминавший перья.