Наконец, Эстелла вышла из спальни. Проходя по коридору, она увидела: в комнату Мисолины приоткрыта дверь. Сестрица, единственная из всех, с Эстеллой не попрощалась.

Из-за двери раздавались громкие голоса. Любопытство — это та черта, что ещё сохранилась в ней от той маленькой Эстельиты. И она не смогла пройти мимо, подкралась ближе и приложила ухо к щели.

— Ты будешь делать то, что я велю! — в приказном тоне говорила Роксана.

— Не дождётесь, мамуля, и не надейтесь, что я буду вам подчиняться! — пищала Мисолина. — Ваша власть надо мной закончилась! Вы сломали мне жизнь! Я вас ненавижу!

Хлоп! Эстелла вздрогнула — Роксана со всего маха стукнула Мисолину по щеке.

— Повторяю для тупых! Я выдала тебя замуж за графа де Пас Ардани не для того, чтобы ты, овдовев, осталась с носом. Ты читала завещание или нет, безмозглая ослица? Старый урод хитёр, ничего не скажешь. И ты получишь его деньги, только если родишь ему наследника.

— Я не могу родить ему наследника! — выкрикнула Мисолина. — Он сдох! Кроме того, он был импотентом!

— Не смей произносить такие слова в моём доме, дрянь! — Роксана опять размахнулась и стукнула Мисолину по губам. — Никто об этом знать не должен. Ты родишь наследника старику и получишь его деньги. Или я тебе обрублю уши, поняла?

— Этот ребёнок не его! — не сдавалась Мисолина.— Я не знаю, чей он, и рожать ублюдка не буду, лучше с моста прыгну!

— Родишь! Родишь как миленькая, — скрипнула зубами Роксана. — Только попробуй не получить такую кучу денег. Я тебя изуродую так, что ты больше никогда взглянешь на свою рожу в зеркало.

— Мисолина, ты что беременна? — ворвалась в комнату Эстелла.

Роксана злобно зыркнула на неё.

— Да, Мисолина беременна, — сообщила она. — А ты скоро станешь тётушкой.

— Но ты беременна не от мужа, да? — не унималась Эстелла. — Ловко же ты его облапошила! Хотя меня это не удивляет, ты всю жизнь была дрянью.

— Нет, Мисолина беременна от графа де Пас Ардани, своего покойного мужа. Но бедняжка умер, царствие ему небесное, так и не увидев наследника, — Роксана приблизилась к Эстелле вплотную. Секунда, и она, схватив дочь за горло, припечатала её спиной к стене. — Поняла? Если ты откроешь свой поганый рот, я вырву тебе язык! Пошла отсюда! Уезжай и больше никогда не возвращайся, иначе я тебя прибью! — Роксана с силой вытолкнула Эстеллу из комнаты и заперла дверь на ключ.

«Идиотка», — подумала Эстелла, потирая шею. Похоже, мать совсем рехнулась. В комнате Мисолины в это время раздались грохот, шлепки и возня.

— Ты будешь мне подчиняться! — визжала Роксана.

— Нет не буду!

— Будешь как миленькая! Ты отсюда не выйдешь, пока не родишь! Я тебя посажу на цепь, как собаку, и выпущу тогда, когда своими глазами увижу младенца, который станет нашей золотой жилой и приведёт нас к наследству старика!

— Пустите, ненавижу вас! — вопила Мисолина. — Чтоб вы провалились, вы мне не мать!

Эстелле дурно стало от таких криков и она спустилась вниз. Мисолину ей было нисколько не жаль, она всё это заслужила. И мало ей, пусть страдает, поделом. Не одной же ей, Эстелле, мучиться. А по Роксане Жёлтый дом не просто плачет, а уже бьётся в истерике.

Когда Эстелла вышла из особняка, чтобы сесть в экипаж, она увидела: у ворот стоят две лошади. Знакомые лошади — чёрная и белая. Алмаз и Жемчужина. Сердце девушки заколотилось. Несмотря на оклики Маурисио и дяди Ламберто, Эстелла ринулась к лошадям и, вся дрожа, обняла сначала одну, потом вторую. Лошади тоже признали девушку. Погладив их по гривам, Эстелла обнаружила на шее у Жемчужины тонкую верёвочку, к которой была подвешена маленькая коробочка.

Эстелла отвязала верёвку. Вскрыла коробочку. Внутри лежал необыкновенной красоты перстень — серебряный, с зелёным изумрудом. К нему прилагалась и записка. Эстелла узнала перстень — такой носил Данте. Дрожащими руками она развернула записку, жадно вперилась глазами в до боли знакомый мелкий почерк и прочла:

«Я знаю, что мы чужие друг другу, но моё сердце так не считает, поэтому я не держу на тебя обиды. Ты ничего мне не должна и я не хочу, чтобы ты чувствовала себя виноватой. Мы больше не увидимся, поэтому я осмелюсь попросить тебя, во имя той любви, что когда-то связывала нас, позаботься об Алмазе и Жемчужине. Забери их себе. И забери себе этот перстень. Он волшебный, но не бойся, он не причинит тебе зла. Помнится, Клариса хотела заполучить его. Если ты однажды встретишь её, отдай ей перстень, она знает что с ним делать. Мне он больше не нужен. Если я когда-то причинил тебе боль, прости меня. Всё, что я сделал, хорошего ли, плохого ли, это всё было ради тебя. Прощай и будь счастлива. Данте».

Эстеллу как обухом по голове ударило. Она не поняла смысла слов, которые Данте написал. К чему это? О чём он говорит? Может, он узнал, что она уезжает? Но зачем он отдал ей перстень и лошадей? Бред какой-то...

Но Эстелла ничего не успела толком сообразить — к ней приближался дядя Ламберто.

— Эстелла, ну что вы тут застряли?

— Н-ничего, сейчас...

— Какие красивые лошади! — воскликнул дядя, рассматривая Алмаза и Жемчужину. — Откуда они взялись?

— Это мои лошади, — промямлила Эстелла. — Я хочу забрать их с собой. Пожалуйста.