Но фантазии Эстеллы долго не продлились. Маурисио без зазрения совести выхватил у Чолы письмо и разорвал конверт.

— Минуточку, Чола сказала, что письмо для меня, а не для вас! — взбеленилась Эстелла. — Вы обвиняете меня в невоспитанности, а сами вскрываете чужие письма! Это хамство!

— Вся корреспонденция в этом доме проходит через мои руки прежде, чем попадает в руки своих адресатов. Я и корреспонденцию Матильде читаю перед тем, как отдать ей. В этом доме так принято.

Эстелла, возмущённо уставив руки в бока, следила за Маурисио, когда тот читал её письмо. Лицо его не изменилось и не дрогнуло после прочтения. Глянув на Эстеллу, он холодно объявил:

— У меня плохие известия для вас: в доме ваших родных траур.

— Траур?

— Именно так. Умерла ваша тётя Хорхелина. Сегодня в 17.00 похороны. Это уведомление, — он сунул письмо Эстелле в руки. — Приготовьте чёрное платье и шляпу с вуалью. Через четыре часа мы пойдём на панихиду, — и Маурисио вышел, оставив опупевшую Эстеллу наедине с письмом и Чолой.

Правда, через час он вернулся, притащив с собой две картонки: квадратную зелёную и белую, высокую и круглую, с алым бантом на крышке.

— Я тут подумал, пожалуй, вы были правы, Эстелла, я перегнул палку. Хоть вы это и заслужили, но я не должен был вас бить. И в связи с тем, что вас и вашу семью постигло такое несчастье, я снимаю с вас наказание. Теперь вы можете перемещаться по дому, но на улицу будете выходить только со мной или с Матильде. А чтобы загладить свою вину, я купил вам подарок. Думаю, неуместным было бы сейчас дарить вам что-то яркое, ведь у вас траур, поэтому я решил купить чёрное платье и чёрную шляпку. Наверняка у вас нет подходящего наряда для сегодняшних похорон, — он поставил обе картонки на кровать. — Одевайтесь. Через два часа мы уже должны быть готовы, иначе опоздаем. Мне жаль, что с вашей тётей произошло несчастье, я приношу вам свои искренние соболезнования, — сейчас Маурисио говорил совсем другим тоном, но Эстелла ни капельки не верила ему.

Но подходящего платья у неё и вправду не было (все траурные платья остались в «Маске»), и Эстелла начала открывать картонки. Вот приспичило эту Хорхелину отдать концы именно сейчас! Эстелле было нисколько её не жаль, да и лишняя причина видеть своё семейство её не радовала.

Вскрыв обе картонки, Эстелла испытала досаду и презрение к Маурисио. В очередной раз. Нет, подарки были прекрасны: чёрный шёлк, вычурная драпировка шнуром, агаты на корсаже, но вот к воротнику платья были пришиты большие перья, как и к шляпе. Перья, пучки перьев убитых райских птиц. После того, как Эстелла пожила с Данте, она прониклась его идеями, а общение с Янгус заставило её влюбиться в птиц. Пёрышки на наряде, что сейчас Эстелла держала в руках, были столь мягкие, что девушка аж едва не взвыла. Ну почему, почему Маурисио такой тупой? Настоящий остолоп! Данте бы никогда не подарил ей платье с перьями!

Маурисио не спешил уходить. Стоя у двери, он лукаво поглядывал на реакцию Эстеллы, ожидая свойственных женщинам охов и ахов.

— Я это не надену! — заявила Эстелла, шмякнув платье на кровать.

— ЧТО-О-О? — у Маурисио челюсть буквально отвалилась. — Но, Эстелла, это очень элегантное платье, и оно подходит для похорон.

— Я не надену, — повторила Эстелла. — На нём перья.

— О, перья, это же так красиво! Вы же теперь маркиза, вы не можете идти куда-либо в простом платье. Да что обо мне люди подумают? Скажут, будто бы у меня нет денег, чтобы купить вам дорогое платье. Моя жена не может выглядеть простушкой даже на похоронах.

— Это перья убитых птиц, — прошипела Эстелла. — Я не ношу платья с перьями и не ношу шкурки животных. Они были живые и красивые, а их убили ради того, чтобы пришить на это платье. Ни за что не надену!

— Но... но... Эстелла, — Маурисио так растерялся, что позабыл все слова. — Я не знал, что вы защитница животных.

— Именно так. Я не ношу вещи, сшитые из животных! Можете выбросить это платье.

— Но, Эстелла, помилуйте! — взмолился Маурисио. — Неужели из-за такой ерунды вы готовы опоздать на похороны вашей тёти? Нам уже скоро идти. Не ломайтесь, надевайте платье и не выдумывайте.

— Не надену! — упёрлась Эстелла. — И это не ерунда! Это мои принципы.

— До чего ж вы упрямы! Кошмар какой-то! Ну тогда возьмите ножницы и срежьте перья. Наденете сверху накидку, а на шляпку — мантилью. Только быстрее, а то мы опоздаем! Ну что за характер, в самом деле? — бормоча, Маурисио покинул комнату.

Эстелла решила не упорствовать и послушаться последнего совета. Она обрезала с платья и шляпы перья и скоро уже сидела в экипаже с гербом семейства Рейес Прието на дверце, укутанная в чёрную кружевную шаль и мантилью, что закрывала шляпу целиком, доходя девушке до колен.

Откинув мантилью с лица, Эстелла рассматривала мелькавшие мимо кусты, деревья, экипажи и прохожих. Думать ей ни о чём не хотелось. Хотелось уснуть и проснуться в объятиях Данте. Как он там, её Данте? Наверное, он места себе не находит. Как бы умудриться послать ему записку? Но она же едет домой! А там Либертад. И бабушка. И Дуду. Можно попросить их отнести Данте весточку. Тогда он будет знать, что с ней и где она, и они смогут обдумать план дальнейших действий. Эта новая идея так завладела Эстеллой, что она даже улыбнулась. Она непременно найдёт выход! Страшнее того, что она пережила, думая, что Данте погиб, уже ничего не будет. Она вырвала его из когтей смерти, и всё иное меркнет в сравнении с этим. Главное — они оба живы и готовы драться за своё счастье.