Эстелла не осмелилась ждать Данте в холле, и, выйдя на улицу, села на лавочку в парке, откуда был виден вход в «Маску». Она рассматривала прохожих: мужчин и женщин, служанок и франтов, торговцев и старушек, нянек с детьми и влюблённые парочки, но Данте не появлялся. И где его носит? Накрапывал дождик, и Эстелла ёжилась от холода и сырости в своём тонком платьице.

Когда фиолетовые тучи окончательно закрыли солнце и мелкие слезинки небес превратились в ручьи, Эстелла, расстегнув чемодан, извлекла чёрный плащ с капюшоном и закуталась в него. Но сдаваться она не собиралась — домой она не пойдёт. Лучше будет мокнуть до утра. Всё равно Данте вернётся.

Прячась от дождя, Эстелла села на другую лавочку — под раскидистой кроной палисандрового дерева. Теперь её могли видеть все, кто заходил в «Маску». Поджав ноги, она закрыла глаза и впала в оцепенение. Очнулась от того, что кто-то теребил её за плечо.

— Эсте! Эсте!

Это был Данте. С мокрыми волосами, весь в пыли, он держал одной рукой Алмаза за поводья, а другой тормошил Эстеллу. Вечерний сумрак накрыл город. Дождь лил стеной.

— Эсте, ты что тут делаешь в такой ливень? Ты спятила? Ты же простудишься!

— Жду тебя, — промямлила Эстелла. — Я днём пришла, очень давно тут сижу.

— Что случилось?

— Я... я ушла из дома, — Эстелла зябко поёжилась и жалобно прибавила: — Я могу остаться у тебя? Я замёрзла...

О, как ему знаком этот затравленный взгляд! С равным же чувством обречённости он уходил из дома Каролины и Гаспара. Данте не колебался ни секунды — схватив Эстеллу за руку, потащил за собой.

— Заходи внутрь, подожди меня. Я отведу Алмаза в конюшню и вернусь. Я мигом!

Эстелла второй раз попадаться на глаза сеньору Нестору не рискнула и осталась в прихожей. Настолько одинокой она себя никогда не чувствовала.

Данте вернулся молниеносно — прибежал бегом. Он схватил эстеллин чемодан, и сквозь дубовую дверь они зашли в холл. Сеньор Нестор сидел за столиком, увлечённый раскладыванием пасьянса.

— Сеньор Нестор, ко мне тут сестра приехала. Можно она поживёт у меня? — Данте придал голосу оттенок нейтральности.

— Сестра? Ага, да сколько угодно! — хозяин, оглядев «сестру», лукаво улыбнулся.

====== Глава 24. И огонь, и вода ======

Укутанная в тёплый плед, Эстелла лакомилась жареной курочкой. Янгус, сидя на плече девушки, с аппетитом уписывала гранат, держа его одной лапой. Данте ходил из угла в угол, переваривая эстеллин рассказ.

— Как это они тебя побили? Это... это... переходит все границы. Это беспредел! Руки им оторвать! Как они посмели? — он сжал кулаки.

— Данте, успокойся. Мисолина и Хорхелина две чокнутые дуры. Мы с Мисолиной вечно ссоримся и дерёмся, а Хорхелина влезла ни в своё дело. А потом пришёл дядя и всё прекратилось.

— Твари, — прохрипел Данте. — А этот гусь, твой дядя, тоже хорош. Почему он не поставил на место свою жену? Он мужчина или нет?

— После того, как он обошёлся с Либертад, я в этом не уверена, — вздохнула Эстелла.

Данте, сев на пол, заглянул ей в глаза.

— Прости, что заставил тебя мокнуть под дождём. Но я... я не думал, что ты придёшь. Я думал, мы увидимся позже, и не торопился. Хорошо, что ты пришла ко мне.

— Куда же я ещё могла пойти? — пожала плечами Эстелла. — Ближе тебя у меня никого нет. А где ты был?

— Ездил в одно поместье продавать лошадей.

— Удачно?

— Ага. Хозяин — коллекционер редких мастей, платит хорошо. Я давно с ним работаю. Ну почему ты сидела столько времени на улице? Могла бы хоть пойти к этой, своей подружке. Ты ж её любишь.

Эстелла с аппетитом лопала куриную ножку, обмакивая её в соус.

— Не говори мне о Сантане.

— Почему? — удивился Данте. — Поссорились?

— Нет. Просто ты был прав, когда говорил, что она странная. Так и есть.

— Та-ак. И что же она вытворила? — нахмурился Данте.

— Ой, ты не поверишь, Данте. Я сама не верю. И я не знаю, как это рассказать. Она... в общем... помнишь, когда мы утром расстались, Либертад говорила, что Санти меня ждёт?

— Помню.

— Вот, Сантана сказала, что её насильно хотят выдать замуж.

— Это ужасно. Но ведь у многих брак без любви в порядке вещей. Мой брат тоже женился по настоянию родителей.

— Дело не только в этом. Сантана сказала, что не может выйти замуж, потому что... потому что... не любит мужчин, — Эстелла покрылась румянцем.