– Темно-багровая вспышка.

– Не понял.

– Не здесь. Выпал из окна.

– В СМЫСЛЕ?!!

– Отзвенел в покрове ночи.

– В смысле, блядь?! Что за дерьмо?!

– Лирика костей. Познай боль - привыкни.

Я вспомнил, как видел его в последний раз - балдой с израненной лысиной. И как он шел в фонарях, подпрыгивая в своих идиотских "алясках", похожий на потасканного вахтовика. И как он говорил мне тогда о творчестве и вообще.

– Шапку что ли новую купить?
– сказал Андрей.
– А то моя какая-то инфантильная...

Мы спустились обратно. У Нимирова, кроме Киры, сидели какие-то два типа, не знакомые мне. Одного звали Серегой, другого - Стасом.

– Будешь?
– предложил Стас.

– Буду.
– ответил я. И он налил мне водки, и мы выпили. А затем еще... и еще...

И в какой-то момент "Веселья" поэта с тяжелой лирой, я подумал, что когда-нибудь снова настанет весна, и я, наконец, устроюсь на какую-нибудь глупую работу, чтобы ездить по выходным на дачу и смотреть, как за неделю изменился мир. А потом придет и лето, и я буду учиться ходить не спеша по вечерним улицам в кедах на босу ногу и закатав брюки - домой с опять-таки паршивой работенки, расстегнув трудовую рубаху. И все будет, золотясь, кружиться детским смехом. И, может, уеду куда-нибудь - на Болото, где, как говорят, дуют сквозняки, а лучше - к Большому озеру или на Чеховский Остров, где в попытке первым увидеть вновь воскресшее солнце, постараюсь улыбнуться этой беспощадной вечности, ужасаясь, будто перед пустым листом. И потому - не дай бог эта жизнь не единственная...

Серега вдруг с криком подорвался, опрокинув стул, схватил огромный кухонный нож и приставил его к стасовой шее, обхватив рукой за голову. Кира завизжала. Андрей блаженно и нервно исказился в улыбке, пока Стас, вяло махая руками, беспомощно - словно нехотя или в тайне желая обратного - сопротивлялся...

Я же - спокойно забрал рюкзак, оделся и вышел вон.

13:34

Апрель 2015 - 22.11.2016

1