"Но уже без меня", добавила про себя Элана, а вслух сказала:

– Кроме Лейсона, были арестованы ещё две ни в чём не повинные женщины.

– Это, конечно, печально, но тоже не смертельно. Тронуть колдунью сокамерники не посмели бы, а от гнева горожан её и её служанку надёжно защищали тюремные стены. Ваш поступок делает честь вашему сердцу, но, простите за резкость, не вашему уму, – Снер вздохнул. – Ладно. Что сделано, то сделано. Теперь придётся разбираться с последствиями, но это уже не наша забота.

– А что случилось?

– Случилось то, что на горожан произвели большое впечатление трупы и лужи крови, которые остались после встречи толпы и магички при участии вашего телохранителя. А также их весьма огорчило то, что виновники кровопролития не понесли должного наказания. Сегодня толпа в ещё большем количестве, чем вчера, окружила тюрьму, требуя выдать им ведьм и колдуна, а другая собралась под окнами мэра с теми же самыми требованиями. Но шумит она совершенно напрасно, так как мэр, человек весьма предусмотрительный, ещё на рассвете уехал в свой загородный дом. У вас тут место тихое, и шума пока не слышно, но ходить по улицам славного города Эндеса теперь небезопасно. Добрые горожане ловят всех, кто кажется им подозрительным.

– А стража?

– Не вмешивается. И то сказать, здешней стражи маловато, чтобы справиться с волнениями такого масштаба.

Элана промолчала. Взрыв, назревавший давно, произошёл раньше, чем ожидали, и в этом была и их доля вины. Лейсон не смог оставить женщин без помощи и разобрался с толпой в присущем ему стиле – решительно и безжалостно. Но когда имеешь дело с таким количеством озлобленных людей, тут уж действительно не до сантиментов. Элана не могла винить его за это, а тем более за попытку помочь попавшим в беду. Стечение обстоятельств – вот что виной происшедшему, и незачем Снеру смотреть на неё так укоризненно. Он, может, и привык выполнять поручения любой ценой, но Элана – не сотрудник тайной службы.

– После всего случившегося наше дальнейшее пребывание здесь теряет всякий смысл, – не дождавшись ответа, снова заговорил Снер. – Наше задание провалено, а потому вам нужно покинуть этот город, и как можно скорее. Рано или поздно они вспомнят, где жили "ведьмы и колдун", и придут туда, а, не обнаружив их в гостинице, примутся обшаривать город.

Элана невольно оглянулась на дверь.

– Мой телохранитель плохо себя чувствует. Он сейчас не может никуда ехать, а я не могу его оставить. И знаете… Лично у меня вызывает большие подозрения здешний мэр. Он не только ничего не делал, чтобы предотвратить беспорядки, но и словно бы предвидел их и даже подталкивал.

– Вероятно, так оно и есть, но это уже не наше дело. Мы должны были попытаться предотвратить волнения, а раз они всё же случились, расследованием будут заниматься другие. Что же до вашего телохранителя, то, если до вас доберутся погромщики, ему станет ещё хуже.

Элана заколебалась, но тут же решительно покачала головой:

– Нет. Он спит, и я не стану его будить. Мы отправимся, когда он проснётся. Но мэтр Сармоно, разумеется, может уехать прямо сейчас.

– Что ж, – Снер задумчиво посмотрел на неё. – Дело ваше. Вы мне не подчиняетесь, приказывать вам я не могу. Но я вас предупредил.

Сармоно, однако же, уезжать без них отказался.

– Госпожа Гарсо, я, конечно, не воин, но и не последний трус, – сказал он. – Я не могу оставить вас одну, да ещё с беспомощным больным на руках.

Элана поблагодарила его как могла сердечно. Снер ушёл, и она осталась в раздумьях, правильно ли она поступает, ради здоровья Лейсона подвергая своих спутников такому риску. Но врач в ней отчаянно противился мысли прервать лечение, не доведя его до конца. К тому же Эндес – город хоть и не самый большой, но и не самый маленький, горожане ищут, если ищут, двух женщин и одного мужчину, а соорудить простенькую иллюзию, изменяющую внешность, или отвести глаза ей вполне по силам. Лейсон раньше вечера не проснётся, а уедут они отсюда завтра утром. К тому времени первый взрыв возмущения горожан, возможно, уляжется, и ехать по улицам будет безопасней, да и сам их отъезд привлечёт меньше внимания, чем если бы они покидали город на ночь глядя.

Выходить из гостиницы она, разумеется, не стала, сидела у окна в комнате Лейсона, листая свои записи и прислушиваясь к происходящему на улице. Там было по-прежнему тихо. Иногда Элане начинало казаться, что до неё долетают отдалённые гул и крики, но она не могла бы поручиться, что это не плод её воображения. На всякий случай она уговорилась с Сармоно, что он выдаст себя за управителя поместья неподалёку от Палины, а их с Лейсоном – за отставного офицера, нанятого им в помощники, и его вдовую сестру. Пообедать они спустились в общий зал – специально, чтобы послушать, о чём говорят. Говорили действительно много и громко.

– А мэр-то наш удрал, – рассказывала какая-то толстуха кивающему трактирщику. – Видать, стыдно честному люду в глаза посмотреть. Всю ратушу перетряхнули – нет его, и дома тоже нету. Небось, те ведьмы-то его с собой и прихватили. Все они, королевские прихвостни, таковы – всех за медный грош продадут, мать родную утопят. А магов били-били, да, видать, не добили. Стоило маршалу помереть, Свет ему вечный, как снова налезли из всех щелей, как тараканы какие-то, прости Владычица!

– Так Кондар-то не сам помер, убили его, – напомнил трактирщик.