– Так, – в голосе говорившего послышалась неуверенность. – На имя моё чаровать хочешь, колдун?

– Говорили же тебе, что чаровать на имя, не зная личности – пустой номер, – усмехнулся Лейсон и провёл рукой по лицу, снимая иллюзию. – Если вы пообещаете не стрелять в меня сразу, то я выйду.

– Ну, выходи, – отозвался названный Ридаром.

– Это не опасно? – торопливо спросила Элана уже шагнувшего к двери Лейсона.

– Нет. Во-первых, он меня знает, во-вторых, я буду держать щит, а в-третьих, они собирались взять нас живьём. Вы не заметили, что у двоих были сети? – и Лейсон, переступив через лежащее на пороге тело, вышел в коридор.

– Ну, – насмешливо сказал он. – Так-то вы встречаете старых знакомых?

Ответом ему была тишина, такая глубокая, что Элане показалось, будто она слышит, как вытекает из трупов кровь.

– Господин маршал! – наконец ахнул кто-то.

Осторожно поднявшись, Элана подошла к двери, стараясь не наступить в кровавую лужу. Лейсон мельком глянул на неё и снова повернулся к ошеломлённым людям.

– Да я это, я. Живой и настоящий, можешь потрогать.

– Но ведь вы же… Вас же… – Ридар явно не находил слов.

– Нет, – Лейсон усмехнулся. – Рисарновы прихвостни выдали желаемое за действительное. Я выжил.

Названный Ридаром шагнул вперёд, всё ещё недоверчиво глядя на него. Осторожно протянул руку и действительно коснулся рукава Лейсона. Похоже, он просто боялся поверить

– Переправу через Скамму помнишь? – спросил Лейсон. – Тогда мы решили, что вас всех перебили, но ты переплыл ледяную реку и дал нам знать, где вы и сколько вас. Я тогда подарил тебе кинжал, а Райвет после этого взял тебя к себе и сделал сержантом "Весельчаков".

Сомнения исчезли с лица Ридара. Его лицо расплылось в блаженной улыбке:

– Как не помнить, господин маршал! Он и сейчас со мной, кинжальчик ваш! – он вытянулся и отдал честь: – Готов служить, господин маршал! А ну, Джай, дуй за генералом! Вот он обрадуется!

– И траву вашу отмените, – добавил Лейсон вслед кинувшемуся к лестнице человеку.

Элана прислонилась к косяку, чувствуя странную слабость. Она никак не могла решить, хорошо то, что сейчас происходит, или плохо. С одной стороны, убийство или плен явно отменялись, а недавние враги смотрели на Лейсона как на сошедшего с небес Пророка. А с другой…

– Мы уж думали – принесло поганых магов, а это вы оказались! – возбуждённо говорил Ридар. – Вы уж не серчайте, сами понимаете… Ну, теперь они у нас попляшут! Осмелюсь спросить, господин маршал, как же оно было? Мы ж вас в деле видели, знаем, что взять вас непросто.

– Устроили засаду. Меня оглушили, приняли за мёртвого и бросили. А с вами-то что случилось? Я ведь к вам шёл, в Ралину, а когда дошёл, слышу – лагерь взят. Как вы спаслись?

Улыбка Ридара неожиданно увяла.

– Как спаслись… Да непонятное что-то, господин маршал, – он перешёл на полушёпот. – Однажды господин генерал приказал нам с собой идти и вывел из лагеря. Вышли, постояли, а потом вдруг словно провалились куда-то. И глядь – уже совсем в другом месте. Мы к господину генералу, ведь ясно же – магия! А он говорит, мол, всё в порядке, ребята, подождите меня здесь, я скоро вернусь. И исчез. Мы в каком-то пустом доме остановились, там всё было – и еда, и всё, что нужно. День господина генерала нет, другой… Мы уж совсем собрались идти его искать, но тут он и вернулся. Только стал какой-то… – Ридар оглянулся на товарищей и замолк.

– А что за место? Можешь сказать, где это?

– Нет, господин маршал, не могу. Где-то у моря, холмы там такие песчаные и холодно, север, видать. Мы там никого не видели, ни с кем не разговаривали.

– А здесь как очутились?

– Да так же, однажды господин генерал нас построил, мы опять провалились и оказались у мейорсийской границы. И тихонько, лесами да перелесками – сюда. Уже третью неделю тут сидим, ждём.

– Чего?

Ответить Ридар не успел. По потолку от стоящего внизу светильника метнулась тень, и по лестнице стремительно взбежал человек. Лейсон повернулся к нему, и они некоторое время молча смотрели друг на друга.

Человек был среднего роста, смуглый и темноволосый. Он выглядел ровесником Лейсона и был недурён собой, но привлекательным не казался. Что-то нервное и дикое было в его лице, в раздувающихся тонких ноздрях и лихорадочном блеске глубоко посаженных чёрных глаз. Он напомнил Элане коварного жеребца, из тех подлых лошадей, что калечат одного всадника за другим. Это лицо легко было вообразить искажённым яростью, ненавистью, отчаянием или, как сейчас, горящим недоброй, торжествующей радостью. Единственно, каким его не удавалось представить, это спокойным.