Очень скоро общение Марьюшки и Джакомо дало свои плоды – девушка понесла. Влюблённые оказались в сложном положении, но Иван переговорил с Джакомо и заявил, что не имеет ничего против замужества свой «кузины Мари», единственное его условие состоит в том, чтобы сразу же после венчания они уехали вместе с ним в Россию. Более того, он даже согласился даже дать реверсалий*, чтобы венчание Марьюшки и Джакомо прошло по католическому обряду, добавив только, что в России процедуру следует повторить по обряду православному.

Наивный Джакомо был восхищён благородством родственника любимой женщины и с радостью согласился.

Венчание прошло быстро, и бледность невесты Джакомо списал на её положение и свадебное волнение. А уже на следующий день молодые вместе со своим старшим родственником выехали в Россию.

В дороге Джакомо почти не общался с Марьюшкой – ему объяснили, что она плохо переносит беременность, и при встречах их обязательно кто-нибудь присутствовал – то доктор, то доверенный слуга Моргауза, а то и сам Иван. Джакомо и это не насторожило – он посчитал, что таким образом Иван пытается, хоть и запоздало, блюсти честь своей родственницы…

Иван же Готлибович очень спешил вернуться, и дорога в родное имение заняла рекордно короткое время – чуть более трёх недель. Сразу же по приезде был приглашён православный священник, повторно обвенчавший Марьюшку и Джакомо, и после скромного свадебного ужина довольный Иван Готлибович пригласил молодых в свой кабинет, где и объяснил Джакомо, в какой ужасной ловушке оказался юный итальянец.

Ошеломлённый Джакомо узнал, что его прекрасная возлюбленная по сути просто одушевлённая собственность Ивана Моргауза, и что по законам Российской империи свободный мужчина, заключивший брак с крепостной девушкой, равно как и свободная женщина, вышедшая замуж за крепостного, закрепощались сами**. Таким образом, благодаря браку (двойному браку, если учесть католическое венчание!) Джакомо Скоропео превратился в крепостного Ивана Моргауза Якима Скоропова.

Можно ли представить себе большее потрясение и более изощрённую месть?

*Реверсалий – разрешение старшего из родственников на венчание представителей двух разных конфессий по одному обряду, как правило, не по той вере, в которой состоит дающий такое разрешение. Так же реверсалий может даваться одним из родителей в браке представителей двух разных конфессий на воспитание детей в вере супруга(супруги).

** Да, да, так и было, многочисленны упоминания об этом в художественной литературе XIX века, в частности у Салтыкова-Щедрина в «Пошехонской старине». Скорее всего, иностранцев это правило не касалось, да только кто разъяснит такие тонкости бедному парню, оказавшемуся в глубинке тогдашней России?

========== Глава 33. Дела давно минувших дней. Часть третья ==========

Внимание, пока не бечено!

К чести Джакомо, стоит отметить, что он не винил в своём отчаянном положении Марьюшку – то, что она не могла ничего поделать в сложившейся ситуации, он понял слишком быстро. Дарья, которая жила в монастыре в относительной безопасности, была слишком мощным средством воздействия на дочь. К тому же Джакомо продолжал любить Марьюшку и сделал ещё одну роковую ошибку – попробовал договориться с мучителем.

Возможно, если бы Джакомо повёл себя по-другому – стал бы проклинать Марьюшку, издеваться над ней и вымещать своё рабское положение, Моргауз обошёлся бы с ним совершенно по-другому. Но итальянец не собирался отказываться от своей любви, и это определило его судьбу. По приказу барина, Джакомо примерно наказали на глазах у возлюбленной, а потом отвезли на дальний хутор, фактически заточив в темницу. Возможно, Иван и продолжил бы свои издевательства, если бы не приближавшаяся свадьба с юной Соломонидой Авксентьевной Брищ-Задунайской. Иван Готлибович умел хоронить концы, и подмоченная репутация ему вовсе была не нужна. Но одно дело творить бесчинства в окружении своих крепостных, которые в глазах закона вовсе не являются свидетелями, и совсем другое - если в качестве свидетеля сможет выступить свободнорожденный… Поэтому Джакомо был надёжно заперт на дальнем хуторе, Марьюшку Иван заставил молчать, угрожая его жизни и жизни Дарьи, к тому же беременная женщина была слишком слаба, часто падала в обмороки, что мешало, к сожалению мерзавца, качественно над ней издеваться. Так что подготовка к свадьбе на время приостановила развитие этой непростой истории.

Прошло несколько месяцев. Свадьба была великолепна, молодая жена блистала, словно ангел небесный в роскошнейших кружевах и бриллиантах, вызывая всеобщее восхищение и зависть. Нет, Соломонида Авксентьевна не была идеальной красавицей, но она была вполне мила и симпатична, а уж в день свадьбы любая девушка выглядит королевой.

Пышная свадьба отгремела, молодые водворились в поместье, и Моргауз не нашёл ничего лучшего, чем приставить в горничные к молодой жене немного оправившуюся Марьюшку – ему казалось, что это очень остроумно – его «сестра» и бывшая любовница играет роль прислуги при законной жене.

Надо сказать, что юная супруга Ивана была весьма неглупой барышней, и она очень быстро поняла, что в поместье творится что-то неладное, однако застращанная барином дворня молчала вмёртвую. К тому же при жене Иван был вынужден смирять свой злобный нрав – за обиду любимой дочери отставной бригадный генерал вполне мог разобраться с зятьком по-свойски. К тому же Иван начал испытывать в постели проблемы совершенно определенного свойства, мешавшие зачать наследника. Не помогал даже тогдашний аналог виагры – шпанская мушка. Неизвестно, как, но Иван понял, что единственное, что помогает ему пару ночей держаться достойно в постели – это причинение боли кому-либо. Пытать дворню и издеваться над Марьюшкой в поместье он остерегался – Соломонида бы такого не потерпела. Отставной генерал Брищ-Задунайский, даже служа в армии, стремился избегать телесных наказаний в отношении нижних чинов, что для тогдашней военной элиты было, прямо скажем, редким исключением, и подобное же отношение он привил дочери.