Шрифт:
– Нет. Ты как раз сиди. Это мы выйдем.
Они вышли на тихий тёплый бульвар. Огромные бабочки кружились вокруг фонарей, будто хлопья редкого снега.
– Ты что здесь делаешь? – озадаченно спросил Зим.
– Алекс Зим, я почувствовала, что ты снова на грани какой-то серьёзной переделки. Обычно мужику в такой ситуации нужна хоть какая-то поддержка. Чтобы чай приготовил кто-нибудь, что ли. Стейк зажарил. Виски плеснул, чёрт тебя подери. И запомни, тебе сейчас потребуется немного больше усилий для того, чтобы расстаться со мной, чем просто сесть на самолёт и куда-то улететь. Так что это за переделка? Ты что, уже вляпался? Кто этот красавчик, что живёт с тобой в одной квартире?
– Так. – Зим присел на скамейку, пытаясь выиграть время и хоть что-то сообразить. – Откуда ты это взяла? И что ты вообще знаешь о переделках?
– Я о них знаю довольно много, Алекс Зим. Достаточно для того, чтобы три года назад вытащить своего папашу из истории, которая грозила ему четвертью века тюрьмы. Ты сейчас думаешь о том, что мне сказать, а что нет?
– Именно так, – Зим затряс головой. – Но одно я могу тебе сказать совершенно точно: я чертовски рад, что ты здесь. Но как ты меня нашла?
– Так же, как и поняла, что ты попал в переделку. Бад, которому ты поручил переправить шпалер в Казахстан, рассказал мне об этом. И я решила – там, где Зиму понадобился пистолет, ему могу понадобиться и я.
– Вот ведь сука.
– Кто – он или я?
– В любом случае – не ты.
– Расскажешь мне всё, когда захочешь. Мне снять другую квартиру?
– Нет, погоди. Пока поживёшь у меня. Глядишь, Макс съедет.
– Очень хотелось бы надеяться. Кто он, по-честному?
– Русский Secret Service.
– Кей ДжиБи?
– Сейчас это не так называется.
– Мне без разницы. Что он должен думать, что ты мне сказал?
Зим рассмеялся.
– Давай, я тебе якобы скажу, что он – мой двоюродный брат, за которым надо следить после курса лечения от алкоголизма.
– Да. Звучит. После такой рекомендации я бы на его месте тоже съехала.
– Кстати, а что у тебя с учёбой?
– Алекс Зим, ты помнишь, что я – финансово самостоятельная женщина? То есть я могу получить свою степень раньше или позже? У меня такое ощущение, что то, во что ты вляпываешься сейчас, намного серьёзнее моей учёбы.
Первый раз Зим увидел Спадолина озадаченным.
– И что же она делает?
– Как что? Приехала и собралась здесь жить, – улыбнулся Зим.
– Бабы дуры не потому, что дуры, а потому, что бабы, – грубо сказал Спадолин. – А ты что, собираешься ей это позволить?
– Пока – да.
– А как ты объяснишь ей моё пребывание?
– А я уже объяснил. Я сказал, что ты мой двоюродный брат-алкоголик и что я из соображений человечности решил контролировать каждый твой шаг после лечения…
– Да уж… Спасибо…
– Да типа не за что.
Озадаченность Макса длилась не очень долго. Тара деловито вывалила на диван содержимое рюкзака, затем принялась распихивать его по полочкам в шкафу. Затем, уперев руки в бока и глядя ему прямо в лицо зелёными глазами-блюдечками, заявила:
– Не знаю, кто тут кому какой брат, но я рекомендую вам на сегодняшнюю ночь подобрать другое пристанище. И на следующую тоже. У меня последние три месяца совершенно не было секса! А кричу я громко! Хотите, заплачу за гостиницу?
Зим сдержанно улыбнулся. Но тем не менее Спадолин собрал свои вещи и ушёл.
«А ведь на самом деле? Куда я теперь смогу деться с таким грузом?» – обречённо подумал Зим. Он был одиночка и привык решать свои проблемы сам.
Тара. Искандер Двурогий
Будучи ирландкой, Тара была необычайно эрудированна. Когда Зим рассказал ей, что в последний раз едва не посетил одну из крайних точек, где якобы побывал Александр Македонский, она перестала находить себе место.
– Подумать только, сколько всего успел совершить этот человек! Вся наша цивилизация вылупилась, как из яйца, из его македонского царства!
– Насколько я понимаю, она вылупилась на свет из эллинских царств на побережье Эгейского моря. Точно так же, как македонский феномен.
– Нет, Зим, ты совсем не понимаешь – Тара села на диван, поджав ноги. Растрёпанная, в яркой зелёной футболке, сквозь которую недвусмысленно проглядывали твёрдые соски маленьких грудей, она снова напоминала Зиму растревоженную птицу.