– Легенд, может быть? – робко попытался вступиться за покойного Шемякин.

– Не знаю. Для меня собиратель легенд – это профессионал. Фольклорист, почти коллега. А он был именно собирателем баек. В принципе этим грешат почти все эзотерики. Им убеждения заменяют систему.

– А не могли бы вы вспомнить, – гнул потихоньку своё Шемякин, – какого характера были байки, которые он собирал?

– Ах да, вы же милиционер, – несколько разочарованно протянула Шинкарёва и взяла длинную дамскую сигарету. В тёмной кофте и чёрных брюках, с прямыми, жёсткими, тёмными волосами, она походила на комиссаршу времён гражданской войны, какими представлял их себе Шемякин по книгам Алексея Толстого и Бориса Лавренёва.

– Байки его интересовали весьма определённого свойства. Он собирал всё, касающееся довольно известного в широких кругах артефакта под названием Камень Чинтамани.

– Увы…

– Представляю. Хотя, может быть… Вы в Третьяковке бываете?

– Года три назад – последний раз.

– Тогда – если вы хоть как-то разбираетесь в их винегрете – там есть полотно Рериха с таким названием. Кстати, по одной из версий, камень некоторое время хранился в семье Рерихов… Ещё те проходимцы, – неожиданно сказала Шинкарёва с явным неодобрением.

– Все вместе?

– Да злая я становлюсь чего-то… Вы уж извините. Николай Рерих, видимо, с большими задатками был человек. Жена его, напротив, кажется мне довольно противной особой. Хотя… Может быть, просто я плохо отношусь к оккультистам? Именно Елена Рерих остаётся первой и единственной переводчицей «Тайной Доктрины». Ну а для детей вся эта «Живая Этика» была, видимо, business as usual.

– Так эта… Я про камешек-то…

– Что, думаете, нашёл ваш мужичонка камешек, его и пристукнули? – неожиданно развеселилась Шинкарёва.

– Не знаю, что он нашёл. Но знаю совершенно определённо, что его, как вы выражаетесь, «пристукнули», и довольно необычным способом.

– Ладно, вы, наверно, думаете, что я совсем бессердечная? Камень Чинтамани – один из самых залегендированных артефактов Евразии. Если прослеживать его историю и аналоги в разных культурах, то получится очень замысловатый сюжет. У славян его ассоциируют с Бел Камнем Алатырем. По некоторым версиям, Камнем владел Наполеон Бонапарт до похода 1812 года. Фактами установлено, что некий камень, выдававшийся за древний тибетский артефакт, имелся у Геббельса. Про семью Рерихов я и не говорю – таинственные посланцы вручили им Камень прямо в Париже. Вашего баечника интересовали легенды, связанные с нахождением Камня у Александра Великого.

– Ага, и он тоже отметился?

– Ну… Если следовать хронологии, то он, видимо, был одним из первых. До него только Моисей, пожалуй. Ваш… как его?..

– Никонов.

– …Никонов стремился оказаться в хорошей компании. В общем, существует легенда… Это даже и не легенда, а более поздняя вставка в одно известнейшее произведение искусства – «Искандер-намэ», есть такой героический эпос, посвящённый деятельности Александра Македонского, – так вот, в этой вставке описывается, как сей Камень был получен героем и куда был скрыт.

– Героем?

– Ах, я всё забываю. Искандер Двурогий в «Искандер-намэ» – не столько великий царь, создатель первой европейской империи в современном понимании этого слова, сколько сказочный герой, побивающий амазонок, дивов, драконов, ограждающий мир от Яджуджей и Маджуджей…

– Кого-кого?

– Гога и Магога в русской интерпретации.

– Очень понятно.

– Это, наверное, и неважно.

– А было ли понятно, что полагал покойный Никонов относительно этого камня?

– Ну… – Шинкарёва взяла ещё одну сигарету. – У «рерихнутых» популярна идея, что Камень Чинтамани – мифический дар Ориона. Тоже придумали, – сказала она, вновь раздражаясь, – Орион этот чёрт-те где. Ладно, это неважно. Во всяком случае, в рериховской традиции этот камень непосредственно участвовал не только в зарождении рассудочной жизни и цивилизационных процессов…

– Как у Кларка в «Космической Одиссее»?

– Ага, Кларка читали, стало быть. Небезнадёжны, – иногда она вела себя так, будто он, Пётр Шемякин, был совершенно неодушевлённым предметом. «Интересно, она со всеми так? Или только с милицейскими следователями? Хотя вряд ли она с ними много общается… Значит, со всеми». Шемякин читал не только Кларка, но и эпос «Искандер-намэ».

– Так вот, этот Камень послужил катализатором возникновения жизни вообще. Эдакий он чудесный, – Шинкарёва перешла от раздражения к простой иронии. – Не знаю почему, но мне кажется, что ваш Никонов считал, что этот Камень находится где-то в горах Тянь-Шаня.

– А сколько раз он приходил сюда, этот Никонов?

– Увы, довольно часто. Я ж, к сожалению, довольно безотказный человек, знаете ли, – сказала она и бросила на Шемякина игривый взгляд. – Он просил списки источников, цитаты из разных версий «Искандер-намэ», ксероксы древних карт.

– Даже карт?

– Да, есть одна старая карта, нарисованная иудейскими картографами на Мальте, – так называемая Каталанская карта. Глупости полные. Если уж все возможные интерпретации текстов получены, то уж будьте уверены – из карт выжали абсолютно всё.