– Прекрати. Я сгораю от желания познакомиться с этим твоим супер-геем!

Мне нравится, как легко она может рассмешить меня.

– Не думаю, что он супер-гей. Думаю, просто обычный гей.

– Ну, он – гей и нравится тебе, значит, обязан быть супер… – она выжидающе смотрит на меня.

– Супер-гей?

– Супер-гей!

Ди встает, сталкивая меня с кровати. Её тонкие пальцы выпрямляют мои слишком-депрессивная-чтобы-привести-в-порядок волосы.

– Чего бы ты хотела на ужин?

По пути в ближайший фастфуд машину Ди разрывает от мощной девчачьей музыки, и мы хомячим в ней, смеясь и крича караоке, потому что пением это не назовешь. Она исполняет мне серенаду, используя в качестве микрофона соломинку от безалкогольного напитка, а я картошкой фри барабаню по приборной панели. К моменту окончания песни я барабаню только одной фри, потому что другую съела в середине своего соло. Подбрасываю её в воздух, ловлю ртом и кланяюсь, когда Ди разражается смехом.

– Вот и она! – заразительно улыбается Ди. – Я скучала!

– Прости, что была таким нытиком… Обещаю, я успокоюсь и повеселюсь на этих выходных.

– У тебя не будет выбора!

Позже я пишу Лэти, интересуясь, сможет ли он потусить с нами в субботу у Ди, и тот отвечает мне смешным фото, где он с глуповато-взволнованным выражением лица показывает большой палец в камеру. Я хихикаю и показываю фото Ди, когда мы едем домой, и она тоже смеется.

В субботу он появляется у нас в бриджах цвета хаки, рваной фиолетовой майке и красочных шлёпанцах. Его солнцезащитные очки свисают с V-выреза майки, когда он кружится на офисном кресле Мейси, наблюдая, как мы с Ди красим ногти на ногах.

– Лэти, – возмущается Ди, нанося сверкающий розовый лак на маленький ноготок, – ты должен позволить нам накрасить твои ногти на ногах! И ты, Мейси, тоже!

Лэти и Мейси обмениваются взглядами. Она свернулась калачиком в углу своей кровати и читает книгу.

– Я парень, – отвечает Лэти.

Я хихикаю, когда Ди дует губы.

– Да, – говорит она, – но ты…

Он улыбается уголком рта.

– Я что?

– Ты… гей.

Она так тихо произнесла это слово, будто секрет, и у меня серьёзные проблемы с тем, чтобы не взорваться от смеха.

– Серьёзно? – спрашивает Лэти. – Для меня это новость.

Эм, что?! Я случайно рисую фиолетовую полоску на кончике пальца, когда резко поднимаю на него взгляд.

– Ты не гей?

– Я бы сказал, что я би.

– Тебе и девушки нравятся?

– Ну… всего одна… в четвертом классе… но она была полный улет!

– Ты точно гей, – хохочет Ди.

– Как скажешь, – отвечает Лэти, снова кружась на кресле. – Но я всё равно не позволю тебе накрасить мне ногти на ногах.

– Тогда позволь хотя бы на руках накрасить!

– О! – он внезапно останавливается. – Можешь накрасить по три пальца на каждой руке! Чёрным, как у Адама!

– Какого Адама? – спрашивает Ди, и у меня сжимает в горле, словно я сейчас задохнусь. Что, вероятно, будет для меня лучшим исходом. Как я не поняла, что к этому идет?! Конечно же, Лэти упомянул бы Адама! Я до сих пор не рассказала Ди ни о нашем сеансе поцелуев, ни о том, что он в моём классе. О, Боже. О, нет. Нет, нет, нет.

– Адама Эвереста! – отвечает Лэти. – Вокалиста The Last Ones to Know!

Я судорожно пытаюсь придумать способ, чтобы избежать неизбежного провала беседы из-за случившегося, но не могу соображать под давлением, чёрт возьми!

Ди заканчивает красить ногти на одной ноге и переходит к другой, не имея ни малейшего представления о том, как сильно я паникую, сидя лишь в нескольких дюймах от неё.

– Ты фанат? Мы с Роу ходили на его выступление на прошлых выходных! Он такой секси!

– Ох, мы знаем, поверь! – отвечает Лэти. – Он – лучшая часть класса по французскому!

Ба-бах! Бомба взорвалась. Я съёживаюсь в ожидании последствий.

Ди в замешательстве сводит брови. Когда она выжидательно смотрит на меня, я робко признаюсь:

– Черт, я забыла сказать об этом. Он… в нашем классе.

Она вскакивает с кровати так, будто её катапультой выбросило оттуда, абсолютно игнорируя лак на ногтях, и, вероятно, пачкая всё вокруг.

– Он в твоем КЛАССЕ? Адам Эверест В ТВОЕМ КЛАССЕ ПО ФРАНЦУЗСКОМУ?!