Когда занятие заканчивается, Адам первым встает со своего места и покидает кабинет. Лэти подталкивает меня локтем.

– Ревнуешь?

– А?

Я безуспешно пытаюсь быть равнодушной, пока мы собираем рюкзаки.

– Если бы взглядом можно было убить, клянусь, там бы сейчас лежало трое мёртвых фанаток-потаскушек, – поддразнивает он, улыбаясь.

– Я не ревную.

Я так ревную. Я ревную из-за всего того, от чего отказалась менее двух дней назад, хоть и знаю, что сделала правильный выбор. Господи, да я только закончила отношения. Вероятно, и пяти минут не прошло, как я встретила Адама. И, безусловно, он – гуляка, который, не исключено, в тот момент был именно тем, в ком я нуждалась. Но он не тот, кто нужен мне в долгосрочной перспективе. Независимо от того, что чувствую – я должна пережить это.

Лэти ухмыляется мне.

– Как скажешь, Роу-Йоу.

Пока мы выходим из Джексон Холла, он возмущается по поводу того, какой Доктор Пуллмен упрямый человек и какими адскими будут занятия. Я отчасти сосредоточена на нем и отчасти окидываю нервным взглядом каждый коридор, который мы проходим, чтобы убедиться, что не пересекусь с Адамом.

– Ты всегда такая дёрганая?

Нахмурившись, смотрю на него.

– Я что, на самом деле дёрганая?

– Как маленький миленький бурундучок… под кокаином.

Я смеюсь и поправляю шарфик, проверяя, что он всё еще прикрывает отметину, оставленную на мне Адамом.

– Думаю, я просто всё ещё волнуюсь из-за начала занятий. К тому же, этим утром я употребила слишком много кофеина.

– Ничего подобного!

Лэти открывает мне дверь, его широкая улыбка, когда он опускает очки на глаза, поднимает мне настроение. Мы замедляемся и останавливаемся на пешеходной развилке.

– Ну, увидимся в среду? – спрашивает он.

– Ага! Увидимся, Лэти.

– Чао, Ро-бот!

В ту минуту, как Лэти исчезает из поля зрения, мои плечи опускаются, и я чувствую себя так, словно на меня только что рухнула тонна кирпичей. Не знаю, куда исчез Адам, но поспешно пересекаю газон кампуса, словно по крышам крадется снайпер, пытаясь взять меня на мушку. Подозрительно оглядываюсь по сторонам, и мое бешеное сердцебиение не замедлилось, пока я не забежала в Хоффман Холл, поднялась по лестнице и вошла в кабинет 204.

– Роу!

Ди кричит с галерки, но я до сих пор в таком оцепенении, что с трудом встречаюсь с ней взглядом до того, как заваливаюсь на стул рядом. Этот кабинет имеет более классический вид: небольшие парты стоят рядами перед доской.

– Как прошел первый урок?

Её возбуждение окатывает меня, вытягивая из собственных размышлений.

– Было… интересно. Думаю, у меня появился новый друг. А у тебя?

Она начинает бессвязно рассказывать о сексуальном парне, который сидел рядом с ней на биологии. Я киваю и улыбаюсь, улыбаюсь и киваю, то и дело вставляя «ах» или «вау», или «круто». Я испытываю запредельное облегчение, когда наш профессор по Риторике заходит в кабинет и начинает лекцию. Мой мозг переполнен. Переполнен Адамом и… Адамом. О Боже.

Доктор Ви гораздо любезнее Доктора Пуллмена. Она начала занятие, попросив нас назвать классу свои имена, профилирующие предметы и рассказать что-то интересное о себе. Когда подходит моя очередь, я слишком занята размышлениями о пальцах той девушки в волосах Адама, чтобы что-нибудь придумать.

Я встаю.

– Меня зовут Роуэн Майклз. Я ещё не выбрала профилирующий предмет, но подумываю о лингвистике. И, эм… что-то интересное… – я совершенно лишаюсь дара речи, когда неловкая пауза затягивается. – Эм…

Боже мой, в голове совершенно пусто. Что-нибудь интересное обо мне? Ничего нет! Сказать «На прошлых выходных я целовалась с Адамом Эверестом в его гастрольном автобусе» было бы совершенно неуместно, но я больше ни о чем другом не могу думать.

– И она может засунуть одиннадцать зефирин в рот одновременно! – кричит Ди, чтобы заполнить ужасающую тишину.

Это она говорит о том разе, когда мы с компанией друзей сидели у костра и пытались увидеть, кто сможет набить свой рот как можно большим количеством зефирин. Я одержала полную победу. Тогда как мой смех был приглушен зефиром, заполнившим мой рот, все остальные практически сошли с ума. Мы истерически смеялись, заливаясь слезами. Ди хохотала как гиена, пока не свалилась с садового стула, от чего я так сильно рассмеялась, что чуть не подавилась зефиркой.

Класс смеется, а Доктор Ви награждает меня понимающей улыбкой.

– Это, безусловно, талант, Роуэн.

Когда, в конце концов, сажусь на место, мои щеки краснеют от смущения, и я борюсь с желанием закрыть лицо руками. Ди неуверенно улыбается мне и пожимает плечами, а я неодобрительно качаю головой, прижимая ладони ко лбу. Слишком много для первого впечатления.

Когда занятие заканчивается, я чувствую себя уставшей, поэтому отправляюсь в общежитие Ди и падаю лицом вниз на её матрас. У неё остался ещё один урок, а затем мы встретимся здесь, чтобы решить, куда пойти поужинать.