Это был последний раз, когда я видела её плачущей из-за родителей – после этого была лишь злость, слёзы ненависти и разгромленные спальни. Из известных мне отцов, её всегда был самым любящим, но он не смог заполнить пустоту, оставшуюся после ухода матери. Несмотря на то, что Ди никогда не произносила этого вслух, я знала, что она скучала по маме так же сильно, как и ненавидела её. Честно говоря, думаю, с тех пор её ничего не пугало столь же сильно, как серьезные отношения. Я всегда подозревала, что возможно именно поэтому Ди некомфортно себя чувствовала, когда я так быстро остепенилась с Брейди — и всё это время он отрывал меня от неё.

Хотела бы я вернуть назад каждое прошедшее мгновение.

Я выталкиваю Ди за дверь и подгоняю всю оставшуюся дорогу до кампуса. Прохожу через благоухающую духами группку девчонок, встречающих Адама, и захожу в аудиторию по французскому языку задолго до начала урока, чтобы убедиться, что приду раньше него. Затем торопливо занимаю ту же парту, за которой сидела двумя днями раннее, позаботившись о том, чтобы оставить рядом с собой место для Лэти.

– Как дела, Роу-град? – присаживается он около меня. – Мне нравятся эти голубенькие пальчики.

Опускаю взгляд на свои голубые ногти на ногах, а затем улыбаюсь ему, когда он поднимает очки на макушку. Девушка действительно может привыкнуть к таким частым комплиментам. Ну, если только гетеросексуальные парни уделяют столько же внимания мелочам.

– Спасибо. Мне нравится твоя футболка.

Розовые пони на его футболке My Little Pony гармонируют с розовыми Чак Тейлорсами.

– Что тут сказать? Я неисправимый брони [7] .

Я смеюсь и открываю тетрадь на пустой странице.

– Эй, не хочешь как-нибудь позависать со мной и моей соседкой? Например, на этих выходных?

– Она такая же крутая, как ты?

– Гораздо круче.

Он хихикает и дергает меня за хвост.

– Прекрати недооценивать себя, Кукурузка! Я бы очень хотел потусоваться с тобой и твоей соседкой! Как её зовут?

– Ди.

– Ее имя состоит всего лишь из двух букв? Вау, ты права, она круче тебя.

Мой смех обрывается, когда Доктор Пуллмен входит в аудиторию. Одетый в коричневые брюки и желтую рубашку, он тянется назад, чтобы закрыть за собой дверь. Но Адам ещё не появился. Может, он бросил этот предмет? Или… он просто моя чертова галлюцинация или что-то в этом роде? У меня что, едет крыша?

Дверь почти закрылась, но в этом ей мешает рука. В дверном проеме появляется Адам и очаровательно улыбается Доктору Пуллмену, от чего моё сердце пропускает удар. Он бесцеремонно прошмыгивает в кабинет с двумя девицами, следующими за ним по пятам, и занимает своё место в первом ряду.

Я чувствую себя жалким сталкером, когда украдкой бросаю на него взгляды. Мы лишь поцеловались – я уверена, точно так же, как он целовался со всеми этими девицами, сидящими рядом с ним в первом ряду. И я – ничто по сравнению с ними. У меня не столь большая грудь и не такое хорошенькое личико, не такие роскошные волосы и точно не такая секси-шмекси попка. Чем бы ни были мои чувства, мне нужно подавить их, прежде чем они превратятся в эмоциональный хаос, который и без того имеется у меня по отношению к Брейди. Адам был хорошим парнем для того, чтобы забыться. Он оказал мне услугу. Кто знал, что мы окажемся в одном чертовом классе?

Вся моя рассудительность пошла прахом; я ухожу с занятия, чувствуя себя практически такой же разбитой, как и той ночью в Mayhem. Я не должна чувствовать себя так, будто Адам предал меня подобно Брейди, но… уф. Я чувствую себя такой… отвергнутой. Ими обоими.

Когда мы выходим на залитый солнцем двор, Лэти опускает очки на глаза. Солнце палит, как в худшем вампирском кошмаре, и, учитывая мое настроение, я едва не шиплю.

– У тебя сейчас занятие, да? – Лэти смотрит на меня сверху вниз из-за темных линз очков.

– Ага, риторика с Ди. Эй, дай мне свой телефон.

Он протягивает мне телефон, а я в ответ даю ему свой. Мы вводим свои номера. А затем обмениваемся обратно.

– Я напишу тебе насчет этих выходных, ладно?

Он вставляет наушники в уши, отступая назад.

– Ты лучшая!

На следующий день, во время перерыва межу математикой и историей с Ди, я снова обедаю в одиночестве в Львином логове, погрузившись в учебник по французскому, и жую сэндвич с беконом и чипсы. Первую неделю мы повторяем пройденный материал, и я читаю слово, обозначающее бойфренд, вслух.

– Petit ami.

Сверлю учебник взглядом, думая о Брейди.

– Je d'eteste mon ex-petit ami! (Ненавижу бывшего!)

Испытываю непреодолимое желание прекратить эти сантименты, сплюнув на пол, но, полагаю, это лишь привлечет ко мне ещё больше внимания. Я официально та девушка, которая обедает в одиночестве и разговаривает сама с собой.

По-французски.

Супер.

Я думаю о Брейди до тех пор, пока мой мозг не начинает выдавать ассоциацию за ассоциацией. Брейди. Та «Девушка». Mayhem. Адам. Гастрольный автобус Адама. Кровать с черным атласным бельем. Мою кожу начинает покалывать, но затем я вспоминаю урок французского и всех тех девиц. Хихиканье. Наманикюренные пальчики в его волосах.