• HOMIE - Не улетай.

Приятного чтения,

Ваша Кри

Следующие две недели пролетели довольно-таки быстро. Лето ещё не успело начаться, а на дворе уже середина июня. Солнце до невозможности жарило, лишь изредка дул несильный ветерок.

За эти 14 дней я успел вполне многое. Восемь эфиров, пять организованных в кофейне тематических вечеров и всего 2 прогулки с Кит. Последнее со временем все больше меня волновало. Внутри происходила какая-то перестройка, будто я учился жить заново, опираясь на новые принципы. Никаких походов в клуб и никаких новых девушек в моей постели.

Завтра в кофейне очередной вечер, где мне придётся петь. Порой я стал замечать, что в зале часто сидят те, кто были здесь и в прошлый раз. Саундчек договорились устроить завтра, хоть я и просил попробовать сегодня. Поэтому, быстро проконсультировавшись с музыкантами, я решил вопросы с администрацией заведения.

Как же было приятно узнать, что популярность и посещаемость кофейни увеличились. Причём цифры возрастают именно в те дни, когда я пою. Теперь говорят о подписании контракта о сотрудничестве. Довольно-таки заманчивое предложение, над которым надо подумать.

— Не улетай ввысь. Не убегай вдаль, — напеваю я текст песни, постукивая пальцами по рулю и вглядываясь куда-то вдаль. Мысленно я уже дома и вижу седьмой сон.

Телефон резко начинает вибрировать. Китнисс. Именно в этот момент эти чертовы автомобили решили сдвинуться. Черт, ещё и перестраиваться нужно.

В общем, этот звонок, господа, я благополучно пропустил. А стоит мне вновь остановить машину и взять в руки телефон, как тут же он вновь загорается от нового звонка.

— Да, Фин, — отвечаю я, пока стою в нескончаемой пробке в центре города. Черт, Китнисс, может быть, ты наберёшь ещё раз, чтобы хоть какое-то движение было?

— Здравствуй, братан! Ты куда пропал-то? Серьезно намерен остепениться?

— Не поверишь, но я уже вторую неделю без секса, — говорю я, параллельно зажимая клаксон, пока какой-то придурок нагло лезет в мой ряд.

— Ты прав, тяжело в такое поверить, — говорит он, после чего я слышу громкий смех.

— Сына не разбуди там, шутник.

— На самом деле я чего звоню-то, — останавливается он, продолжительно мыча. — Как насчёт сегодня выйти в свет, как в старые добрые времена?

— А сынок твой тоже с нами тусить будет? — на этот раз уже смеюсь я. — Вообще, я не против. Сегодня я свободен.

— Я имел в виду, что мы пойдём вдвоём. Энни говорит, что я стал слишком занудным и мне нужно расслабиться.

— Фин, ты же знаешь, что я только за. Тем более, если это важно для тебя.

— Отлично, тогда сегодня в 7 встречаемся на площади. Не опаздывай, Казанова, — смеётся он и тут же сбрасывает, зная то, что меня это раздражает.

Ну, по крайней мере я уже нашёл занятие на сегодня. День будет прожит не зря.

Простояв в пробке ещё двадцать минут, я решил сократить путь. Свернув во дворы, я проехал так несколько кварталов, после чего быстро нёсся по свободной магистрали.

Подъезжая к дому, я вспомнил о том, что дома совершенно нечего есть. Однако, в первую очередь я вспомнил о минералке, а потом уже о еде. Когда Финник говорит «старые добрые времена» — это уже должно ассоциироваться со студенческими тусовками и жутким похмельем на следующее утро.

Время перевалило за половину седьмого. Я уже стоял на площади и искал глазами Финника. Обычно он и за час мог прийти, а тут уже половина. Присев на лавочку, я оперся локтями на колени и начал думать о контракте. Стоит или не стоит? И деньги приличные, и график гибкий.

Вновь зазвонил телефон. Вновь Китнисс. Черт, я же ей не перезвонил. Однако, когда я беру трубку, девушка сбрасывает, даже ничего не сказав.

— Абонент временно недоступен, оставьте сообщение или перезвоните позже, — слышу я, набрав повторно. И так ещё три раза, а потом она начала сбрасывать. В какие игры ты играешь, Китнисс? Если не хочешь говорить, то зачем звонила сама? В чем кайф?

— Я надеюсь, ты без машины, — Финник подходит сзади и ловко перепрыгивает через скамейку, улыбаясь во все свои 32 зуба. — Не смотри на меня так. Да, мне 24, у меня жена, сын, но это абсолютно не значит, что я не могу вести себя, как ребенок.

— Ой, насмешил. Малыш, ты тогда помни, что до 18 нельзя ни пить, ни в клубы ходить, — говорю я, после чего мы оба начинаем смеяться, а прохожие оборачиваться.

Еще около часа мы все еще сидим на прежнем месте, никуда не выдвигаясь. Я рассказываю про отца, контракт и жизнь в целом. Но на личном не останавливаюсь. Однако, как будто предчувствуя этот разговор, мне начинает вновь звонить Китнисс.

— О, кто это у нас появился? Когда познакомились? Где? А сколько ей лет? — сразу же начинает опрос Финник. Кажется, он неправильно выбрал профессию. Чем вам не журналист? По-моему, он бы прекрасно справился. — Эй, какого черта? Ты что, бегаешь от неё? — возмущается друг, увидев то, как я сбрасываю входящий.