— Отец.

— Не родной? — интересуется она, присев на диван.

— В том-то и дело, дорогая моя. Родной. Но это всего лишь прилагательное, которое вряд ли у меня когда-либо будет ассоциироваться с ним. Как человек, которому я никогда не был нужен, может быть моим отцом? — поясняю я, прожигая взглядом стену.

— Пит, извини, я ведь… — начинает она, положив свою руку мне на плечо.

— Ты здесь не при чем. Тебе не за что извинятся. Это не ты ведь бросила меня, — слегка улыбнувшись, говорю, поцеловав её руку. — Ты уже высушила? — спрашиваю я, заправляя выбившуюся прядь за ухо.

— Да, я не буду тебя задерживать, — отвечает она и тут же встаёт с дивана.

— Тебя подвезти? — окликаю её я, идя за ней к входной двери.

— Нет, не надо, сама доберусь, — отказывается она, надевая туфли. Я не сдерживаюсь и вновь целую её. — Все, Пит, хватит, иначе я никогда отсюда не уйду, — отстраняясь, смеётся она.

— Обещай мне, что мы увидимся вновь, — говорю я, перекрывая дверь.

Она улыбается и, чмокнув меня в щёку, говорит:

— Как распорядится судьба, — отвечает она, вновь прикусывая губу. — Мало ли, может ты найдёшь на своём холодильнике бумажку с моим номером.

Не веря своим ушам, я иду на кухню, где замечаю записку с красиво написанным именем и цифрами мобильного телефона. Улыбаясь, я снимаю листок и возвращаюсь к двери, у которой уже никого нет.

***

Весь путь, от дома до офиса отца, девушка не выходила у меня из головы. Эти серые пронизывающие глаза, бархатная загорелая кожа. С ней все совершенно по-другому. В принципе, я никого и никогда не просил остаться. Может и просил, но лишь ради удовлетворения в постели. Но не её. Я был бы определённо рад, если бы знал, что она мирно спит в соседней комнате, а не просто извивается каждую ночь подо мной.

Припарковавшись у офиса, я глубоко выдыхаю и настраиваю себя на обычный разговор. Без повышенных тонов, ссор и оскорблений.

На семнадцатом этаже стеклянного здания располагался кабинет отца. Его секретарши всегда улыбаются мне при встрече, хотя, наверняка, в своих начёсанных светлых головушках соображают, что очередной мой приход вновь закончится скандалом.

Останавливаюсь перед дверью, вновь обдумывая, зачем мне все это надо. Собравшись с мыслями, я все же захожу внутрь.

— Здравствуй, папа. Прошу, давай без всех этих церемоний. Коротко и по делу, — отчеканиваю я, завалившись в мягкое кресло.

— И в кого ты такой? — спрашивает отец, одетый в классический черный смокинг с белой рубашкой. Кое-где в волосах уже проступает седина.

— Уж точно не в тебя, — шёпотом отвечаю я.

— Ты что-то сказал? — спрашивает он, однако, скорее всего, он все же услышал то, что я сказал. Закатываю глаза, показывая, что это в корне не то, для чего я приехал. — Впрочем, не важно. Пит, почему же я узнаю о том, что ты расстался с Джесс? Неужели ты забыл о сотрудничестве наших компаний? Ты хотя бы представляешь себе, что будет, если её отец откажется подписывать контракт? — начинает повышать тон отец.

— Пап, — устало протягиваю я. — Сдалась тебе эта Джесс. Она, её папа, ваши контракты — они никаким образом меня не волнуют. Мне 24 года. Я сам в праве выбирать с кем мне встречаться, и уж тем более, я сам разберусь, кого мне брать в жены.

— Ты даже не представляешь, что натворил! Все мои планы провалятся, если он не подпишет! Неужели нельзя унять своё эго и жениться?

— Жениться на той, с которой меня ничего не связывает? На той, которую я не люблю? Какой в этом толк, пап?! — кричу я в тон ему.

— Твоя мать бы этого хотела, — говорит он, а я уже не выдерживаю.

— Откуда тебе знать чего она хотела? Ты прожил с ней счастливую семейную жизнь? Ты был с ней на протяжении её беременности? Ты сидел рядом с ней, наблюдая за тем, как она умирает? Ты ночами плакал оттого, что ничего не можешь поделать? — выкрикиваю я, делая особый акцент на то, что уж точно не он должен говорить о том, чего бы она хотела. — Нет, ты и на чуть-чуть даже не представляешь себе, как она жила! Ты просто заделал ей ребёнка и слинял! Тебя совершенно не волновало её, а уж тем более моё будущее!

— Мелларк! — кричит он. — Я не позволю тебе продолжать разговор в таком тоне.

— А я его продолжать не собираюсь. Я тебя ненавижу! Знаешь, то, что ты мой биологический отец, ещё не значит, что я обязан поступать так, как ты захочешь, — договариваю я и, хлопнув дверью, ухожу.

Он совершенно не меняется. Все эти три года, что он «пытается» быть моим отцом, он только и делает, что, якобы, вправляет мне мозги. Я столько лет жил без него. И в принципе, мог бы столько же и прожить.