Ей нужно было поговорить с этой девицей без свидетелей, а в школе такой возможности не было. Поэтому на следующий день она пошла за ней к автобусу, и когда Дженн плюхнулась на кресло в одном из задних рядов, Бекка вынула наушник глушилки и плюхнулась рядом с ней, сказав:

– Привет.

«Какого еще…» – начал шепоток Дженн. Бекка ободрилась, когда следующая часть шепотка оказалась не такой непристойной, как обычно, и никак не была связана с ее весом. Она прервала поток мысленных ругательств Дженн, поскольку, похоже, в основном они были вызваны ее изумлением. Она сказала:

– Мне нужно с тобой поговорить.

Дженн посмотрела на нее с подозрением. «Господи, она что – лесбо, что ли?» – услышалось так четко, что Бекка чуть было не ответила: «Я не лесбо, но, по-любому, это не твое дело». Однако она сдержалась и вместо этого продолжила:

– Просто выслушай меня, ладно? Пять минут – и я выйду на ближайшей же остановке.

Дженн закатила глаза в типичной для себя гримасе.

– Ну, ладно, – проворчала она.

– Ты меня выслушаешь?

– А у меня есть выбор? Ты же чуть ли не на ухо мне уселась. Нельзя, что ли, хоть на пару сантиметров подвинуться?

Бекка невольно улыбнулась.

– Ладно. Извини.

Она сдвинулась, давая Дженн место, и услышала шепоток: «Целоваться… миленькая… стоп!» – и недоуменно посмотрела на нее. Однако лицо Дженн ничего не выражало.

– Ну, что? – спросила она. – Ну что, что еще?

Бекка ответила:

– Ничего. Мне показалось, что… Неважно. Дело вот в чем.

– Слава богу! Тебе предстоит долго шагать пехом, если не перейдешь к делу.

– Точно. Поняла. По-моему, на том баркасе что-то есть.

– На каком баркасе?

– Дженн! Баркас только один. И ты знаешь, какой.

– О, черт! Тот самый.

– Ага, тот самый. По-моему, там, на дне, что-то есть. Это единственное объяснение всему, что происходит. Эдди Беддоу явно сдвинулся на том, что кто-то найдет то, что там оказалось. А Нера знает, что это такое – и, вероятно, знала, что это там находится, в ту ночь, когда баркас пошел ко дну.

Дженн заморгала.

– Ты хоть знаешь, что говоришь, как полный псих? Ты еще скажи, что это Нера потопила баркас, как это твердит Эдди Беддоу. Потопила, чтобы добыть с него то, что ей понадобилось.

– Я понимаю, что это звучит совершенно дико, но послушай еще секунду. Есть что-то странное в том, что происходило во время того погружения. Сначала она крутилась около Энни, и Энни снимала ее вместе с баркасом, верно?

– Вроде как.

– И она во всем… сотрудничала с Энни. Но когда она направилась к нам, то это выглядело так, будто ей надоело пытаться с Энни. Она вроде как пыталась ей что-то сказать – что-то сообщить, вот только не могла, конечно, потому что она – тюлень. Но ей что-то было нужно. Она чего-то добивалась.

– С того баркаса, – сказала Дженн. – Ты это имеешь в виду?

– Я понимаю, это звучит странно. Но, знаешь, тот самый снимок Неры, где она смотрит прямо в объектив? Тот, где в ее глазах что-то есть? Ну вот: я считаю, что она пыталась сказать Энни про баркас, а Энни нужна была только ее фотография. И тогда она направилась к нам – вернее, к тебе.

– Ох, чудесно! А я кто – Говорящая с Тюленями? Знаешь, насколько все это глупо? На том баркасе ничего нет, потому что и самого баркаса нет. Остался только корпус и часть мостика – и все.

– Значит, это на песке или в иле, или из чего там состоит дно пролива! Но это там.

– Ладно, тогда почему она сама это не возьмет? Почему она это так и не заполучила? Баркас там давно – останки на дне. Она вокруг него плавает. Почему бы ей…

Бекка пошевелила пальцами перед лицом Дженн.

– Потому что у нее нет вот этого? Потому что она – тюлень? Как ей что-то поднимать?

– Пастью. Ластами. Откуда мне знать! Может, носом. Кому какое дело?

– Эдди Беддоу есть до этого дело. Настолько есть, что он пытается ее пристрелить. Дженн, а что, если она каждый год возвращается в Лэнгли именно по этой причине?

– Тогда с учетом того, что Лэнгли устраивает по ее поводу праздник, нам надо было бы позаботиться, чтобы это что-то оставалось на месте.

– Но она в отчаянии, – возразила Бекка. – Ты ведь это почувствовала, увидела это в ней, как и я. Не делай вид, будто это не так. Никто, кроме нас с тобой, не находился настолько близко к тюленю, и мы обе знаем, каково это – ощущать отчаянную необходимость.

– Ах, мы знаем, вот как? – язвительно осведомилась Дженн. – И с чего это тебе отчаиваться? И с чего мне, если уж на то пошло?