– А у тебя есть?

– Это еще что такое?

Он тряхнул головой, словно стряхивая при этом и то, что было у него в мыслях.

– Забудь, – сказал он. – Давай приступим. Залезай в воду. Проплыви вдоль бассейна шесть раз.

– Это что еще такое? Исправительный лагерь?

– Просто плыви, – сказал он.

– Я пришла учиться нырять.

– А если уронишь что-то, тебе определенно придется далеко плыть. Так что проплыви шесть раз, как можешь. По-собачьи, брассом, кролем… как угодно.

Дженн послушалась, хотя для нее это прозвучало как нечто среднее между пустой тратой времени и штрафом от ротного. Две длины она проплыла без труда. А вот на третьей она поняла, что курение уже начало ее приканчивать. Она еле-еле справилась. В итоге она уцепилась за бортик, задыхаясь, словно техасский пес на летнем солнцепеке. После этого Чад велел ей лечь на спину на десять минут.

– И не двигай ни руками, ни ногами, – добавил он.

– Блин, я уже показала тебе, что могу плавать. Какого черта я буду еще лежать на спине?

– Просто сделай это, Аквадевочка. Ты что, всегда споришь?

– Меня зовут Дженн, – повторила она.

А он снова сказал:

– Для меня ты Аквадевочка. А теперь иди и ложись на спину.

Дженн пробормотала несколько отборных ругательств, которые, как ей хотелось бы надеяться, он услышал, но послушалась. Оказалось, что лежать на спине, не двигая руками и ногами, труднее, чем она думала, но в итоге она поняла, в чем секрет, и сумела это сделать. После этого Чад позвал ее сесть за стол, который он разложил у бортика. Там он принялся перечислять чуть ли не миллиард фактов. Они касались давления воздуха, кислорода, плавучести, ля-ля-ля… Дженн слушала, кивала и пыталась все усвоить, но ее отвлекало то, что Чад то и дело отвлекался.

Он постоянно поглядывал на Энни, которая плавно скользила в воде, словно какая-то морская богиня. Когда она наконец вылезла из бассейна, Чад даже начал запинаться. Энни пошлепала к ним, узнать, как дела.

Дженн посмотрела на нее. «Отличная фотка сосков!» – кисло подумала она, когда Энни схватила полотенце и начала вытирать голову. Тело она оставила мокрым, так что соски выпирали сквозь ткань купальника, словно приветствия, на которые кто-то должен был ответить.

– Ну, как? – спросила Энни, адресуя свою улыбку Дженн.

– Мы как раз говорили про давление воздуха, – ответил Чад.

– И что ты узнала? – она опять обращалась к Дженн.

– Я объясняю, почему так важно прочистить уши.

– Знаешь, как это делается? – спросила Энни у Дженн. – Зажми ноздри и подуй. Вот так.

Она продемонстрировала этот прием не на себе, а на Дженн: заставила ее ноздри закрыться и сказала, что если она не сможет прочистить уши под водой, то ей будет казаться, что голова у нее – это воздушный шарик, который вот-вот лопнет. Чада она при этом полностью игнорировала, а Дженн сказала:

– У тебя все отлично получится. Не сомневайся, Дженн.

А потом она села на край бассейна, свесив ноги в воду, и стала наблюдать за уроком. Руки у нее лежали на коленях, декольте было огромное.

Бедняге Чаду удалось как-то сосредоточиться, несмотря на декольте и то, что Энни игнорировала его общую чудесность. Он сообщил Дженн, что следующий этап ее обучения – это привыкание к экипировке в воде. Он помог ей облачиться, а потом оделся сам. Он сказал, что они будут сидеть в воде в мелкой части бассейна. Они просто посмотрят, каково это – дышать через трубку, идет?

Под водой Дженн обнаружила, что все не так уж плохо. Она сидела по-турецки напротив Чада, и они дышали в такт. Чад кивнул ей и закрыл глаза. Она сделала то же и убедилась, что странные новые ощущения ей даже нравятся. Мысли у нее стали рассеиваться. Она стала придумывать, что можно будет делать, если научиться хорошо нырять. Она как раз думала, как сможет зарабатывать деньги – о чем ей и говорила Энни, – когда внезапно у нее с лица сорвали маску.

Она стремительно вынырнула. Оставшись без трубки, она хлебнула воды, закашлялась и начала отплевываться, а когда снова смогла говорить, то заорала:

– Какого черта? Ты сорвал с меня маску!

Всплыв рядом с ней, Чад преспокойно кивнул:

– Угу.

– За каким чертом тебе это понадобилось?

– Посмотреть, что ты будешь делать. Ты запаниковала.

– А ты чего ожидал, придурок? Тебе понравилось бы, если бы я с тобой такое сотворила?

– Успокойся, – сказал он. – Если ты паникуешь, ты тонешь. Если ты паникуешь, то выскакиваешь на поверхность, как ты только что сделала. Если ты паникуешь, ты забываешь про декомпрессию. На глубине метр? Никаких проблем. На пятидесяти? У тебя декомпрессионный синдром.