– Что? Посреди зимы? Да мы умрем от холода!

– В сухом гидрокостюме ничего с нами не случится, – уверенно заявила Энни. – У меня уже есть сертификат. С моей специальностью иначе нельзя. И послушай, Дженн: это потом поможет тебе зарабатывать деньги. Ты ведь сказала, что тебе нужны деньги.

– Э-э… И как я смогу зарабатывать? Проводить подводные экскурсии?

– Ты живешь на острове. Тут всюду суда. Людям надо чистить днище и ремонтировать всякое такое. – Энни неопределенно повела рукой. – Ну, ты понимаешь, о чем я. Они теряют якоря, садки для ловли крабов и бог знает что еще. Работы просто куча.

«А для такой работы нужно купить кучу специального снаряжения», – подумала Дженн. На такое у нее денег не было – да и не хотела бы она на это тратиться. Она немного получила от Энни за помощь в обживании домика, но эти деньги предназначались на оплату членских взносов в футбольном клубе, если ее возьмут в сборную. Что напомнило ей: уже стемнело, и у нее не получится бегать и тренировать обводку. Пора ей сосредоточиться на главном.

Энни похлопала по банкетке, на которой сидела, и пригласила:

– Плюхайся, красавица. – Дженн невольно улыбнулась и присоединилась к ней. – Смотри, что получается, – радостно сказала Энни. – Я считаю, что обучение подводным погружениям – это часть твоей работы, так что я оплачу уроки, а все, что тебе нужно, мы возьмем напрокат.

– Напрокат где?

– А вот здесь.

Энн указала ей на сайт, где рекламировалось новое предприятие острова. Это была мелочная лавка и станция дайвинга, открытые неким Чадом Педерсоном, которого нанял комитет гавани. Энни объяснила, что комитет искал человека, который бы открыл станцию и давал уроки погружения с аквалангом или маской и плаванья на байдарках. Этим кем-то и стал Чад Педерсон.

– Это место называется «Причал Дрейка», – добавила Энни. – Знаешь, где оно?

– На пристани в Лэнгли, – ответила Дженн, разглядывая изображения радостных пловцов в масках, счастливых байдарочников и довольных до кончиков ласт аквалангистов. – А почему бы тебе просто не попросить его погружаться с тобой?

– Кого?

– Того типа. Который дает уроки. Чада Педерсона.

– Потому что мне нужна ты, – ответила Энни. – Мы ведь работаем вместе, так?

Почему-то это очень польстило Дженн.

– Да, – согласилась она. – Конечно.

Тут Энни зацепила Дженн за локоть и подтащила ближе, чтобы они могли вместе смотреть на экран.

– Значит, один за всех и все за одного, говорю я. Пойдем знакомиться с этим тюленем.

Вопрос заключался в том, где найти Неру – но оказалось, что Энни уже и с этим разобралась. Благодаря тюленьим наблюдателям все перемещения Неры фотографировались, регистрировались, распространялись по телефону и всячески запечатлевались для будущих поколений. У группы был свой сайт, на котором отслеживалось местоположение тюленя. В последний раз ее видели этим днем. Она плавала у маяка на мысе Партридж.

– Это недалеко от Каупевилла, – сказала Дженн и добавила: – в центре острова, – сообразив, что само по себе название «Каупевилл» ничего не говорит человеку, приехавшему на Уидби из Флориды. – Она направляется на юг, как Айвор и сказал на собрании.

– Отлично! – обрадовалась Энни. – Значит, мы обучим тебя у этого Чада, и когда она тут появится, мы прицепимся к ней, как проказа.

Дженн выпучила глаза.

– Послушай, я не уверена, что…

– Шучу! – Энни сжала ей локоть. – Господи! Стала бы я вредить тюленю!

– Тогда что ты собираешься делать? – спросила у нее Дженн серьезно. – Потому что… – Она покачала головой. Что-то в этом плане было подозрительное. Она сказала: – Не знаю я, Энни.

Энни вскочила на ноги. Она прошла к одной из многочисленных коробок, сложенных в комнате, и достала нечто похожее на маленький ножик икс-акто. Она сказала:

– Я возьму у нее соскоб. И все, Дженн. Соскоб даст мне ее ДНК. Это ей никак не повредит.

– А как ты собираешься подобраться так близко, чтобы взять соскоб?

– Твой отец продает наживку, – ответила Энни. – Я ее приманю, куплю приманку у твоего папы – и мы ее поймаем, минут на тридцать. Может, меньше. Я дам ей приманку, приучу ее к себе, а когда она приблизится, я все сделаю. Дженн, она даже ничего не почувствует. А если и почувствует, то это будет не больнее, чем поцарапаться о камни, что с ней наверняка случалось. Так ты согласна? Давай! Мне хочется, чтобы мне помогала ты.

Свет, горевший сзади, падал Энни на волосы. Свет, горевший впереди, освещал ее лицо. На нем была улыбка, которая совершенно ясно говорила: «Мы же с тобой лучшие подруги, Дженн?» Дженн все еще колебалась, но она сказала себе, что дело в акваланге, а не в Энни.