– Савмак! Зачем ты согласился на их условия?! А вдруг они завтра выиграют?! Ты, что - хочешь лишиться своего Ворона?!

– Так что, по-твоему, надо было сразу признать себя проигравшими?

– Нет! Надо было потребовать, чтобы мы скакали от Козьей горы до моря все вместе. Тогда б ты на Вороне наверняка у всех выиграл. Скажи, Мирсина!

– Конечно, Савмак. Будет очень жаль, если ты завтра потеряешь своего любимого Ворона, - поддержала младшего брата Мирсина.

Савмак в ответ хитро прищурился и раздвинул пухлые губы в улыбке:

– Да - хабеи хитры! Но ведь и мы не глупее! Кто вам сказал, что я завтра поскачу на Вороне? Есть у нас и другие неплохие скакуны!.. Ладно, Канит. Пошли, поговорим с братьями - кто ещё с нами завтра поскачет?

Неспешно подъезжая на другой день, часа через четыре после восхода, по краю плато к Козьей горе, напиты еще издали увидели поджидавших их хабеев, предусмотрительно приехавших на место встречи заранее. Но и напиты были не лыком шиты: Савмак, Канит, Скиргитис, Сакдарис и Апафирс ехали одвуконь. Вместе с братьями приехала, как и обещала, на своей любимой серой в яблоках кобылке Мирсина с четырьмя подругами-ровесницами.

– О, глядите-ка! Напиты взяли с собой запасных коней, чтоб было на ком после скачки домой вернуться!

– Предусмотрительные!

– Га-га-га-га!
– дружно загоготали хабеи, скрывая разочарование и досаду, что Савмак оставил дома Ворона, тогда как они - все пятеро - были на лучших своих конях.

Съехавшись, парни обменялись крепкими рукопожатиями, а красочно, как на праздник, вырядившиеся девушки в маленьких, круглых, расшитых золотыми и серебряными узорами шапочках, ярких коротких полукафтанах, шароварах и мягких полусапожках броских расцветок нежно расцеловались друг с дружкой.

Без долгих проволочек парни разбились на соперничающие пары. Решено было, что начнут гонку Канит на золотисто-рыжем мерине и Метак на буланом. На втором отрезке поскачут Апафирс на соловой кобыле и Банай на саврасой. На третьем - Сакдарис на игреневой кобыле и Агаст на гнедой. На четвёртом - Скиргитис на мышастом мерине и Терес на янтарном. И, наконец, на последнем пятом этапе поскачут Савмак на вороно-пегом мерине с белой мордой и молочно-белыми ногами и его друг Фарзой на тонконогом светло-сером в мелкую крапинку красавце.

Фарзой и Савмак достали из своих горитов по стреле (знатные скифы никогда не выезжали из дому без оружия - мало ли кто может встретиться в дороге!) и накрепко привязали к ним позаимствованные у Фрасибулы и Мирсины ленты - Фарзой - ярко-зелёную, Савмак - алую, - и вручили их Метаку и Каниту для передачи из рук в руки следующим участникам. Затем Фарзой обкорнал акинаком колючие листья на растущем сбоку горы, на солнечном месте вблизи обрыва, чертополохе, оставив лишь высокий толстый стебель с сиреневым шариком цветка на верхушке, и положил сбоку, с восточной стороны, небольшой жёлтый камушек: как только через полтора-два часа колючая тень чертополоха коснётся камушка, Канит с Метаком ринутся во весь опор к виднеющемуся вдалеке на закатной стороне кургану, где их будет ждать следующая пара. К тому времени и все остальные успеют занять назначенные им стартовые места. Оставив Канита с Метаком следить за еле заметным движением ленивой тени, остальные, сберегая силы коней, неспешно порысили по намеченному пути к Закатному морю.

Сидя со скрещёнными ногами по обе стороны чертополоха, Канит и Метак мирно беседовали и швыряли на дальность мелкие камушки в развёрстую перед ними тремя гигантскими уступами пропасть, время от времени бросая через плечо нетерпеливые взгляды на будто застывшую на месте тень. Глубокая, широкая, сужающаяся к югу долина, с вьющейся по ней тонкой серо-жёлтой лентой пыльной дорогой, лежала перед ними как на ладони. Удерживаемые на длинном поводу кони щипали поблизости чахлую, редкую траву.

– Канит, гляди - кто-то скачет!

– Где?

– Да вон - из Хабей на горку вынеслись!

Канит приставил руку козырьком ко лбу и, близоруко щурясь, стал глядеть в указанном Метаком направлении.

– Скрылись в овраге, - сообщил Метак.
– Сейчас выскочат у поворота... Вон, вон они!

– Ага, вижу... Во летят! Коней не жалеют.

– Похоже, это царский гонец, - предположил Метак, разглядев трепещущий на ветру над головами пятёрки лихих всадников тёмный хвост бунчука.

– Точно! Я, кажется, слышу звон бубенцов, - подтвердил догадку друга Канит.
– Интересно, к кому они скачут?

– Наверно, в Херсонес к грекам.

Вдруг Козью гору и сидевших на краю плато подростков накрыла густая тень. Как по команде оглянувшись на метку, о которой они совсем забыли, наблюдая за большой дорогой, увидели, что тень чертополоха растворилась в густой тени накрывшего солнце пухлого низкого облака.

– Что будем делать?
– спросил Метак, задрав глаза на проплывающее прямо у них над головами кудрявое облачко.
– Может, поскачем?

– Как только выглянет солнце - поскачем!
– принял решение Канит, вставая. Перекинув повод коню за голову, он потрепал мерина ладонью по широкой скуле: "Ну, Рыжик, не подведи!" - и легко, как кошка, запрыгнул на покрытую пёстрым чепраком конскую спину. Метак тотчас последовал его примеру. Развернув коней хвостами к близкому краю плато, оба застыли на месте перед меткой, напряжённо взирая на лениво скользящее над Козьей горой по голубому небу бело-сизое облако.