Правление царя Скилура, сына злосчастного Агара, оказалось для скифов на удивление счастливым. Видно и впрямь ему покровительствовал и помогал во всех его делах сам небесный владыка Папай! Крепко сдружившись с царём роксолан Гаталом и окружив себя мудрыми советниками и помощниками, Скилур со временем восстановил защитное укрепление на Тафре, отстроил заново и гораздо мощнее, чем прежде, стены Неаполя Скифского, подчинил своей власти восемь северных скифских племён, без войны освободив их от дани роксоланам, возродил численность и грозную боевую мощь скифского войска, навязал своё покровительство греческой Ольвии, взявшись защищать её от набегов ближних и дальних варваров, вновь отобрал у херсонесских греков хлебородную приморскую Равнину вместе со всеми расположенными там усадьбами, крепостями и городами Керкинитидой и Калос Лименом, родил не один десяток достойных сыновей и дочерей и совершил ещё множество славных и полезных для своей державы дел, заслужив в народе к концу своей долгой жизни уважительное прозвище Великий.

9

Савмаку так и не довелось вновь побывать в стане царя Скилура. После того как он, положив убитого волка у скамьи под дубом в родном дворе, взволнованно рассказал отцу и собравшейся вокруг многочисленной родне о своих необычайных приключениях и искупался в заслуженных похвалах, старший брат Ториксак сказал, что Савмаку не нужно снова ездить в царский стан - он сам отвезёт шкуру волка царевне Сенамотис.

– А то ещё, ненароком, влюбится там в прекрасную царскую дочь и передумает жениться на своей Фрасибуле, - добавил сотник, улыбаясь в пшеничные усы, и все вокруг дружно засмеялись.

Посмеявшись вместе со всеми, вождь согласился с мнением сына-сотника: конечно, хватит с Савмака и одного обеда с царём Скилуром и его молодым наследником, а то ещё слишком возгордится.

Заметив отразившееся на лице Савмака огорчение, Ториксак ласково потрепал младшего брата по плечу:

– Не переживай, братишка! Я возьму всю вину на себя. Думаю, царевна на тебя не обидится...

С того памятного Савмаку дня прошло полмесяца. Едва заметная в ночь охоты на чёрного волка луна теперь сияла в ночном небе серебряной греческой монетой. И все эти дни юные сыновья Скилака и Октамасада, и в первую очередь безмерно гордившийся старшим братом Канит, при каждой встрече с родичами-хабеями не уставали похваляться подвигом Савмака и его лучшего во всей Скифии коня (наверное, и у самого царя Скилура не найдётся такого, как наш Ворон!), насмехаться и дразнить хабеев, не сумевших без помощи напитов справиться с таскавшим у них овец волчьим царём.

Как-то под вечер на хорошо знакомый двор вождя Скилака в Таване заехал Фарзой с младшим братом Метаком и двоюродным Тересом. Кроме желания лишний раз увидеть свою невесту, не замедлившую выбежать из дома под зелёный дубовый шатёр, соперничая озарившимся радостью лицом с висевшей в сиреневом небе над ближними горами луной, у Фарзоя и его спутников была и более важная цель: наскучив выслушивать хвастовство и насмешки родичей-напитов, они привезли Савмаку и его братьям вызов на конные состязания.

Фарзой предложил напитам съехаться завтра утром у Козьей горы, возвышающейся как раз посредине между Хабеями и Таваной, на восточном краю нависающего над большой дорогой плато, и оттуда скакать наперегонки к западному краю скифской земли. Южнее устья Хаба есть удобный спуск к самому морю долиной небольшой речушки, впадающей в залив между двумя выступающими далеко в море обрывистыми мысами. Победит тот, кто первым омоет копыта своего коня в морской волне. Расстояние туда от Козьей горы примерно пять фарсангов по тяжёлой для коней и всадников, изрезанной холмами и оврагами местности. И поскольку хабеи признают, что ни один их конь не сравнится в выносливости и быстроте с савмаковым Вороном, то, чтобы уравнять шансы, они предлагают разбить завтрашнюю скачку на пять отрезков, по фарсангу каждый, и проскакать их, разбившись на пары - напит против хабея - подобно тому, как скачут спешные царские гонцы, меняя в каждом селении загнанных коней на свежих.

– Только мы будем менять и коней, и всадников. Так, я думаю, будет справедливо, - заключил Фарзой.

– Да, так будет по-честному, - согласился Савмак. Присутствовавший при разговоре Канит, одобрительно кивнул, уже предвкушая с радостной улыбкой завтрашнюю захватывающую гонку.

– И ещё одно, - добавил Фарзой, переведя взгляд с прелестного личика Мирсины, как магнитом притягивавшего к себе его глаза, на серьёзное лицо её брата.
– Чтоб сделать нашу гонку более интересной, мы предлагаем, чтобы победителям достались в награду кони проигравших.

После секундных раздумий Савмак принял вызов:

– Хорошо. Мы согласны.

Фарзой и его братья обменялись довольными взглядами. Если б напиты отказались, настал бы черёд хабеев осыпать их насмешками, а так... у них появлялся шанс заполучить савмакова Ворона.

– Ну, тогда до завтра.

Фарзой, Терес и Метак пожали на прощанье руки Савмаку и Каниту и ловко запрыгнули на спины коней.

– С нами завтра будет Фрасибула с подругами, - добавил Фарзой, ласково похлопывая своего крапчатого гнедого мерина по крутой шее.
– Надеюсь, Мирсина со своими подружками тоже не откажется посмотреть, как мы вас завтра уделаем?

– Ха-ха! Не хвались, отправляясь в набег, а хвались, из набега возвращаясь, - напомнил Савмак приятелю насмешливую народную поговорку.

– Конечно, я завтра приеду с братьями, - пообещала Мирсина с улыбкой, лаская нежным взглядом будущего мужа.

– Тогда до встречи у Козьей горы. Глядите только завтра не проспите!

– И не провожайте нас, - добавил с ехидцей Терес, - а то ещё коней заморите. Га-га-га-га!

Как только гогочущие, как гуси, хабеи выехали за ворота, Канит накинулся на старшего брата с упрёками: